Черный замок - Тыртышникова Елена - Страница 134

— Баловень судьбы?

— Да. На поверхностный взгляд, но кто бы смотрел на Романда внимательно, если даже Зелн Друг и тот его невзлюбил? А это, поверь, умный мальчик.

— Верю.

— Романд не нуждался в деньгах. На деле, он не понимал, на что их тратить: в Школе его кормили и одевали, а для остальных развлечений ему хватало глаз, рук и мозгов. Романд не искал друзей — привык к одиночеству и без общества вполне обходился. Ему не приходилось тратить чрезмерных усилий на учёбу: как любой поздний маг он относился к своему чародейству с ощутимым недоверием, но не испытывал при этом никаких проблем с творением заклинаний — схватывал всё налету. И к перечисленному — паинька, такой тихенький мальчик. Правда, и он срывался… но наказание за этим следовало вовсе не то, на какое рассчитывали окружающие. А всё потому, что Хру совершил большую ошибку: после устроенного на Ритуале Выбора мальчишке вручили швабру и велели убирать, но забыли объяснить герцогскому сынку, что имелось в виду.

— Эй! — возмутился Керлик. — У меня Романд отлично управляется даже с ведром и тряпкой! Да и служанок он в папашином замке наверняка встречал.

— Но замечал ли? Да и неважно, главное, как он повёл себя тогда: не долго думая, он тоже велел убирать… швабре. Она убралась, а затем в саду проросла — миленькое деревце вышло… В целом, Романд вызывал как минимум неприятие и раздражение, а Мехен был на тот момент единственным, кто мог увести мальчишку прочь из Школы. Нам пришлось выбирать между свихнувшейся Школой и возможным убийством одного-единственного чародея. Не находишь, мы правильно решили?

— Уроды.

— Сам такой. Мехен себя по рукам и ногам связал таким учеником.

— Ладно, уговорили, — не стал настаивать Керлик. — Но как вы могли отправить Златоликого в Орлиные горы?

— Потому что туда должен был идти Романд — особо напрягаться не пришлось, чтобы выяснить его связь с Печатью. А разделить Ученика и Учителя трудновато, и спугнули бы мы Мехена. Зато в качестве охраны мы отправили трёх последних из «Гончих Псов», императорских телохранителей, и ещё Имлунд добавил одного «Волка» из своих друзей.

— Принцесса?

— Голубая кровь — что-то там гадатели увидели, а Зелеш, думается мне, не возражал из-за родовых уз. Дополнительная охрана для мальчика.

— А пажи?

— Ну-у, то, что их было двое — обычная перестраховка. А… Понимаешь ли, если про госпожу Рунику увидели что-то, то про Романда — вполне конкретно. Карла истерику развёл, затем Марши Неуверенный заявился: в один голос выли «Да не коснётся он Печати — лишь невинному она доступна!». Мы не поверили, но на всякий случай…

— Мудро, — хмыкнул Керлик, а потом неожиданно расхохотался. — Мехен всё-таки круглый идиот!

— То есть?

— Он же так и не понял, что сотворил!

— Верно, — изумилась Милик. — Зелеш ли Романд, Л-лотай ли, а всё едино — Змей. И дети его — змеёныши.

— Это само собой, — отмахнулся Керлик. — Фактически, благодаря Мехену Змеи соединились с истинными читающими, чем ненавистный Златоликому род Змей обрёл защиту от уничтожения.

— А мне-то показалось, что Мехен собирался тебя убить, — ехидно заметил Эфель.

— Почему бы нет? — пожал в ответ плечами Керлик. — Если в запасе ещё троица… Кстати, вы бы не могли мне рассказать кое-что ещё?

— Именно?

— Кто такие «Пасынки Света» ? Не похожи они на обычных ассасинов.

Четыре мага Чёрного Круга переглянулись: магини отрицательно покачали головами, Эфель, наоборот, кивнул.

— Это первый Вольный Отряд, — решился Керейн. — Собственно, это настоящий Вольный Отряд. Мы полагали, что уничтожили его. Ошибались.

Керлик устало откинулся на спинку кресла.

— Я тоже вольник. Почему я ничего не знаю?

Эфа с наслаждением потянулся, благо всё болело и ныло, открыл глаза и с удивлением обнаружил, что сидит на коврике и упирается спиной в кровать. Оригинально. Только заметив в кресле напротив Рунику, император вспомнил вчерашнее и обернулся. В его постели яростно тёр кулачками глаза мальчишка лет двенадцати.

— Как спалось, Крука? — Эфа улыбнулся.

— Кажется, лучше, чем вам, ваше величество, — парнишка встряхнул головой: встрёпанные длинные волосы на миг стали дыбом, затем улеглись в замысловатую причёску вроде общежития для ворон-любительниц повышенной комфортности. — А вы не такой, как о вас рассказывают. Вы хороший!

Прежде чем ответить, император пересел с пола на кровать.

— Запомни, Крука, маг не должен верить слухам.

— Но вы-то не маг — откуда вам знать?

— А я правитель — мы немного похожи на магов.

Они помолчали. Отчего-то Эфе казалось, что спальня наполнилась солнечным светом, хотя по ощущениям время близилось к вечеру, да и окна скрывались за тяжёлыми плотными шторами. Наверное, сияние исходило от ребёнка, такого жизнерадостного, позабывшего, что несколько часов назад его убивали. Если не хуже…

— А кто это? — Крука протянул руку к стоящему на тумбочке портретику и осторожно коснулся золотых локонов Нуйиты. — Красивая.

— Красивая, — согласился Эфа. — Это мать моего сына.

— Сына? У вас есть сын?

— Есть. Но он не знает…

— Ему надо рассказать! — пылко воскликнул мальчик. — Ведь у него такой замечательный папа!

Император с трудом сдержал слёзы — глядя на этого ребёнка, Эфа бесконечно завидовал Имлунду, но уже ни в чём не винил. Не следует вешать на других свои ошибки.

— Не беспокойся, ему расскажут. Если он вернётся…

— А можно?.. — Крука посмотрел на портрет.

— Нет.

— Простите! — мальчик поник головой.

— Ну что ты! — остановил его Эфа. — Позволь мне кое-что подарить тебе.

Он нащупал на шее самый маленький из медальонов, снял, затем надел на Круку.

— Открой.

Маленькая золочёная крышка откинулась и над донышком плавно закружилось объёмное изображение Нуйиты Лиххиль.

— Я не могу!

— Можешь, — снова улыбнулся Эфа. — А теперь иди. В Школе тебя наверняка хватились, а магистрам только не хватает пропавших учеников! И… — он дождался, когда юный чародей доскачет до выхода из комнаты. — Никому не говори, где ты ночевал, а то нам обоим не поздоровится.