Черный замок - Тыртышникова Елена - Страница 174

Действительно, вокруг царила молодая осень: деревья внизу осторожно и неохотно меняли зелёные наряды на парчовые; воздух полнился маслянистым ароматом грибов; отчего-то пахло надвигающимися холодными ливнями. Впрочем, пора последних наступит ещё нескоро — осень сейчас казалась радостной, весёлой, словно заезжая в глухую деревеньку пёстрая ярмарка.

— Ах да, — хлопнул себя по лбу Романд. — Я кое-что ещё припомнил! Вам нужно идти во-он к тому озеру. — Юноша неприлично ткнул пальцем по направлению к центру долины. Там и впрямь блестело в лучах бледноватого солнца озеро, по середине которого расположился остров-клякса, на нём замок. — И туда можно только пешочком. По тропинке. — Теперь чародей указывал под ноги на нечто, отдалённо напоминающее нехоженую, заброшенную тропку. — Скажете там, что вы те самые, от Литы Хрон. Счастливо оставаться!

И Романд с Литой исчезли. Молодожёны вновь переглянулись.

— У меня какое-то подозрение, что нас подставили, — нахмурился Тин.

— Не подставили, а похитили, — уточнила Лоран и сдавленно хихикнула. — Это же надо! Обычно на свадьбах невесту похищают, а тут и жениха прихватили!

— И хорошо?

— Хорошо, — согласилась девушка. — Пойдём?

Тин не ответил — он молча взял возлюбленную за руку и потянул за собой, вниз по тропке. В этот день молодые так и не дошли до озера, о чём нисколько не жалели.

— До чего я докатился! — пробурчал в наигранном неудовольствии Керлик.

Он стоял перед воротами в Чёрный замок и пристально изучал чистые голубые небеса. На руках чародей держал внуков. Иванд, для разнообразия не дравший глотку, откручивал дедуле ухо, причём с таким усердием, что Керлик уже сомневался в первоначальной форме (и даже в целостности!) сего немаловажного органа. Отцепить внука от уха маг не решался, так как Иванд тогда бы объяснил, что ухо всё-таки ещё существует. «Объяснять» что-либо мальчик предпочитал громко. Очень.

Тихая и спокойная Вилейта с другой стороны осторожно тянула маленький кулачок к братцу, не замечающему за очень важным занятием угрозы. Керлик предпочёл не обращать на воинственные действия внучки внимания. Правильно, на её бы месте чародей поступил так же: Иванд оказался хлопотным и наглым ребёнком. Он не давал спать — раз. Его кормили первым — два. Мама не могла кормить детей одновременно, поэтому кому-то из малышей приходилось дожидаться своей очереди. Но Иванд дожидаться ничего не любил и так возмущённо вякал, когда мамино молоко доставалось вначале сестрёнке, что та, бедная, мгновенно сглатывала не в то горло и кашляла. Приходилось из двух зол выбирать меньшее.

— Это же надо! Оставлен дома следить за внуками! Я им нянька, что ли?!

С другой стороны, Керлика никто на свадьбу не приглашал, а Литу и Романда он выгонял туда пинками. Молодёжь, называется!.. Маг едва заметно поморщился — зачаровать Литу, чтобы избавить её от главного аргумента против празднества, было очень сложно. Всё-таки Керлик женскими штучками владел плохо, а тут ещё и Любавуха куда-то запропастилась.

— Чего бормочешь, чароплёт? — Ну вот, вспомнишь язву — желудок и режет. — Заклинаньице или в маразм по древности лет впал?

— И тебе здравствовать, карга старая! — откликнулся Керлик. — Чего притащилась?

— Тут твоя магинька пожаловала — решила дуру к тебе проводить.

— Какая магинька?! — чародей резко обернулся.

— Какая-какая, — передразнила знахарка. — А какая у тёмного может быть магинька? Светлая, вестимо. Только слабенькая она у тебя — наверняка из какого-нибудь несостоявшегося триума.

За Любавухой стояла Алай. Снова в синем учительском халате поверх свободного мужского костюма, но всё такая же женственная и притягательная. Она с нескрываемом насмешкой смотрела на груженного внуками Керлика, но в её глазах таилось смущение. Гостья быстро сообразила, что оно видно, и отвела взгляд.

— Это почему я магинька?

— Алай, — покачал головой чародей. — Любавуха, хоть и вредная бабка, зато всё видит. А уж я-то порядки твоего Уединения ох как знаю.

— Вот же! — зацокала знахарка. — Храмовницу соблазнил — и не стыдится!

— Бабушка, — успокаивающе подняла руку воительница. — Это давно случилось. Да и не храмовинцей я была — всего лишь уединённой, почти призванной. А сейчас я вовсе замужем да с детьми — явно не моё дело в Уединениях сидеть!

— А что муж, дети? — всполошился Керлик.

— Они сами меня сюда послали, — пожала плечами Алай. — И вообще-то Хитто мне не муж — нам в Уединении Брака давно развод подписали. Всё чин чином.

— Поганка!

— Поганка, — согласилась женщина. — И всё-таки, почему ты считаешь меня магиней — ведь ты сам сказал, что наша божественная ею не является? Тогда и другие в Уединении…

— Божественная Уединения-от-Мира на то и божественная, — со вздохом перебил хозяин, — чтобы быть призванной божеством! Силы Келейты другие… — Керлик, вспомнив произошедшее с Литой, прижал к себе внуков. Те недовольно пискнули. — Причём в вашем Уединении её силы ничто не ограничивало… Я там… тогда почти любил тебя, Алай! А Келейта смогла перенаправить моё чувство на себя. — Чародей невесело усмехнулся. — И я даже не заметил её ненависти ко мне.

— Но почему? Зачем?

— Потому что… так мне кажется, божество приказало ей родить от меня младенца. Девочку… Возможно, божество не ошиблось. Сделать Келейту своей рабыней мне было бы противно, а вот тебя… — Керлик запрокинул голову, останавливая набежавшие слёзы, и увидел в небесах сверкающую точку. — Ой! А вот и Си-х-Ха!

— Драконыш? — изумилась Любавуха. — И чем ты решил заняться, чароплёт?

— Что я, по-твоему, должен в замке с двумя вопящими младенцами киснуть, когда эти умники развлекаются?! — возмутился маг и добавил гордо. — Мы кататься собрались. На драконе. Настоящем. Его я уже уломал.

— А меня возьмёте? — хитро улыбнулась Алай.

— Нет, — категорично отрезал Керлик.

— Я ведь и на свадьбу вернуться могу… — намекнула рыцарь.

Чародей скептически хмыкнул, но больше возражать не стал, а просто вручил женщине на сохранение Иванда — тот довольно устроился на груди воительницы, чем вызвал смешки и удивлённые восклицания (что будет, когда мальчишка вырастет!) — усадил Алай на переливающуюся всеми цветами радуги спину дракона. Затем взобрался сам.