Черный замок - Тыртышникова Елена - Страница 176

Император и его Первый советник сидели за покрытым чёрным бархатом столом. Эфа раскладывал карты, всё тот же «Крестовик». За действом внимательно наблюдали обнажённая дева с фонариком над головой и громадная чёрная пантера. Окно, как и прежде, распахнуто настежь. Снаружи доносилось весёлое чириканье-свист, которому нисколько не мешала ругань старшего садовника на младшего. Даже у покоев рядом с тихим, уютным садиком есть недостатки.

— Тебе не надоела эта забава? — поинтересовался Имлунд, следя, как на бархат ложится весь чёрный дом — масть Пустой карты. — Может, всё-таки женщину заведёшь? Если появится что-то месяцев через восемь-девять, обещаю — Романд не взойдёт на престол. Более того, станет самым верным сторонником братика.

Эфа проигнорировал Советника. Поверх Пустых карт упал Магистр Пульсара.

— Я должен был попробовать, — хмыкнул герцог. — Что ты видишь?

— Только одну змеюку, которая меня уже достала!

— Вызови змеелова.

Император неопределённо кашлянул. В последнее время герцог удивлял откровенно дурацким — маговским — чувством юмора.

— И я буду первым, кто попадёт под рогатину?

— Ну-у, — Имлунд развернул ближайшую карту — общий вид, естественно, не изменился. — В принципе, у тебя имеется шанс подставить Феллона. Да и Ёорундо сейчас не в состоянии защищаться.

— Он тоже замешан?

— А ты как думаешь? Сунул свой нос не туда — вот и вляпался по него же, если не выше. Но не беспокойся — те, кто рассчитывал воспользоваться Ёорундо, не учли важной детали. Сила Зелешей держит мальчишку, он не сможет пойти против своего рода. Тем более, против необычных членов, таких как Романд, ты…

— И вы, герцог.

— Верно.

— И Хрон.

— Но ты ведь сохранишь этот небольшой секрет. Пока, — Имлунд вгляделся в подопечного. — Ты с Романдом разговаривал?

— Да, — Эфа кивнул и собрал карты, перетасовал.

— И о чём, если не секрет?

— Пока мы ограничились именами.

— Скажи, чьё он выбрал — твоё или Нуйи?

— Будто вы не знаете.

— Знаю. Наверное. Но ты скажи.

Император в ответ лишь криво усмехнулся и снова вернулся к картам. К Магистру Пульсара присоединился Магистр Посоха — рука, державшая карту, заметно дрожала. Имлунд, быстро поняв, что происходит, резко встал, подошёл к Эфе и обнял, ласково взъерошил чёрные волосы.

— Почему? — прошептал император. Сейчас он так походил на Романда с его тихим «почему?» в пещере иного Мира. Или это Романд был копией отца? Отца, который видел в сыне лишь его мать, а больше боялся видеть.

Отец, который, как и сын, задавал два вопроса одним.

— Не знаю, — Имлунд смотрел куда-то вдаль поверх головы Эфы. — Я так злился на тебя — трудно простить, если сам недоглядел. А потом я съездил навестить Нуйи, предупредить её о гостях. Тебе. Последний раз я видел её маленькой девочкой. Когда же приехал, то встретил прекрасную девушку и понял, что не в силах отдать её кому-либо, тем более — мальчишке, которого чесались руки придушить. Но Нуйи была единственным… приемлемым вариантом: нейтральна ко всем родам, последняя в первой императорской династии и способная заставить тебя отступиться от обещания. Я всё-таки отдал… Вот только ты не взял до конца. Ведь если стыдился признаться мне, то почему не поговорил с ней?

— Когда мы вновь встретились на Совете, — тихо проговорил Эфа и посмотрел глаза в глаза герцогу, — Нуйи была уже твоей. А Романд всегда был твоим.

— Ну так скажи ему это, глупый! Он поймёт. Он простит. Может быть, и ты поймёшь и сам себя простишь!

— Он может возненавидеть другого человека, — просто ответил император.

— Следовательно, я это заслужил, — спокойно отозвался Имлунд.

— Но не Романд.

— …Романд, ты уверен? Ты хорошо подумал?

— Да, Зо, — юноша спокойно кивнул. — Но я объясню.

Керлик смотрел на сидящего напротив зятя. Мальчик повзрослел — теперь это действительно мужчина… Впрочем, где-то в глубине — маг видел это в глазах юноши — горел тот самый огонёк, который не даст жить спокойно ни зятю, ни семейству Хронов, ни Миру. Не зря же этого юнца прозвали Романд Случайный.

— Как я могу взять имя матери, если абсолютно её не знаю? — зять виновато улыбнулся. — Что же касается имени Л-лотай, то… Императора я тоже не знаю. Да, он дал мне жизнь, но… он никогда не будет мне отцом. Да он того и не хочет. Мой отец — Имлунд Зелеш. И в первую очередь это понимает Льеэфа Л-лотай. Но имя Зелеш уже никогда не станет моим — нет у меня на него права, да и желания тоже нет. Чего я действительно хочу, так быть Хроном. И я об этом уже говорил!.. Я нужен вам! Вы меня приняли! — Романд вдруг залился краской. — И Лита обещала не ревновать меня к тебе и наоборот.

— Что?!

— Лита же твоя родная дочь, Зо, а ты цацкаешься со мной как с обожаемым сыночком, позабыв родную кровь. Нехорошо это… — Неожиданно лицо юноши озарила шкодливая ухмылка. — И ещё имеется одна интересная причина. Не дай Свет и Тьма, конечно, но мне или твоему внуку, Зо, волей-неволей придётся когда-нибудь взойти на престол… Это Имлунд сказал, а ты сам понимаешь — он слова на ветер не бросает…

— Не бросает, — согласился Керлик. — Но он сильно меня разозлил. Зелеш ещё не встречался с настоящим Хроном.

— Ваши личные разборки меня не касаются, — отмахнулся Романд. — Вот что я знаю, так о наличии какого-то пророчества, в центре которого каждый раз оказываюсь я и имя Хрон. А почему бы нам не воспользоваться сложившейся ситуацией в нашу пользу?

— Растёшь, мальчик, — старший чародей ухмыльнулся, затем поднялся, крепко, по-мужски обнял зятя и поцеловал в лоб. — Приветствую тебя, Романд Хрон!.. Ладно, а теперь иди — тебя ждут. Да, скажи Лите, что она самая лучшая! А то придумывает всяких «обожаемых сыночков» — просто натура у меня зверская, садистская. Надо же мне кого-то пороть.

Зять лишь забавно поморщился — не поверил — и в сопровождении неизменного Пушистика убежал прочь…

В Школе Меча Гирелингеля Непопадающего и Делица Невыносливого гуляла воздушная тишина. Тому имелось множество причин. Во-первых, за окнами благоухал сиренью месяц Травень, месяц свадеб, посему многих из старших учеников отпустили к их невестам, а младших — на каникулы. Во-вторых, кое-кому досталось выйти на полевую практику. И, наконец, в-третьих, конкретно в этот момент в Главели царило раннее, сонное утро — не всякий храмовник глаза открыл.