Черный замок - Тыртышникова Елена - Страница 51

Здесь всегда мрачно. Не темно, а именно мрачно, печально, траурно. Единственным источником света служит волшебная лампа, подвешенная на столбе — точно городской фонарь в зажиточном районе. Тот же и вид, и результат работы: света хватало на алтарь и Книгу, а вокруг сгущалась тьма. В ней всегда чудилось движение — казалось, там кто-то бродит, бесшумно вздыхает, но не осмеливается подойти ближе к светлому кругу.

Керлик замер на пороге. Страшно.

Интересно.

Трудно сделать шаг.

Тянет войти.

Он маленький мальчик, впервые заглянувший в эту комнату и увидевший работающего отца. Вот такой, со спины, не замечающий сына, Гакал казался спокойным и усталым. Чудилось, что отец обернётся и ласково улыбнётся… Но Керлик знал, что это не так. Могло быть. Наверняка могло быть! Но не было.

Не так…

Маг покачал головой — нет смысла тянуть. Что бы ни случилось — это его судьба… Керлик шагнул к Книге, перевернул страницу — удобней — и всмотрелся в причудливую вязь. Древний человеческий язык.

— Романд, — попросил чародей.

Буквы изменились на современные, родные. Простые, как и сам текст, ими явленный.

Когда трижды змеёныш озарится Светом,

Закроет Врата и склонится пред Тьмой,

Мир раздвоится, не рухнув при этом,

Но сменится Власть — к Чтецам перейдёт,

И жалобный плач жизни начнёт.

Что?! Ерунда какая-то! До сего «откровения» любой мало-мальски образованный гадатель самостоятельно дойдёт и вовсе не требуется Талант читать Мир, чтобы понять — эти слова связаны с Романдом, но не более того. Не обязаны относиться конкретно к нему!

Да, мальчишка трижды змеёныш — третий сын герцога Зелеша. Родовое имя в переводе с древнего означало «змея», причём не какая-то конкретная, а просто змея, вид живности такой. И остальное сходится один к одному: магический дар проявился неожиданно, вдруг и поздно — вполне мог и не открыться. Как раз о таких случаях ещё при существовании Старой Школы говорили «Озариться Силой», но выражение довольно-таки быстро вышло из обихода. «Озарение» случалось разными Стихиями, в том числе и Тьмой, причём в эпоху правления династии Лоххалей последнее происходило всё чаще и чаще. «Озарение Тьмой» звучало несколько глупо и дико, и о термине предпочли забыть или вспоминать пореже.

Врата, чтобы остановить иномирное вторжение, Романд действительно закрывал, но этим занимались многие, а за Ключом ходила целая команда. Керлику были известны расчёты гильдейских магов: работать с Ключом наиболее эффективно мог именно «трижды змеёныш, озарённый Светом», опять же Романд. Потому мальчишку и послали в опасный поход к Орлиным горам, однако из-за желания Мехена переночевать в Чёрном замке произошёл некий казус, после чего Романд Ключ в руки-то взять не имел возможности, что, впрочем, не помешало юнцу действовать через пажа, который, к счастью, девственность в пути потерять не догадался.

«Склонится пред Тьмой» — тоже ясно, правда, пока не до конца понятно, каким образом. Хорошо бы ограничиться здесь женитьбой Романда на чёрной магине. Но пророчества редко настолько просты и прямолинейны.

Про раздвоение Мира ничего определённого — вполне возможно, что имеется в виду рождение двуцветного мага. Это не катастрофа, но её признак. Тогда, кстати, можно объяснить «жалобный плач» всего лишь криком младенца… Но опять же — слишком прямо, чётко. Не бывает так.

И уж, как объяснить «смену Власти» ? Если уж Хроны захватят трон Гулума (а это произойдёт лишь в одном случае — Керлика передёрнуло), то Романд никак не может оказаться причиной — дополнительным средством, не более того. Но в мальчишке чувствовался центр, толчок, импульс… Романд был причиной… Так же думали многие и многие. Даже Книга.

Но неужели Она предложит только эти куцые пять строчек, которые уж давно известны!..

— Романд! — потребовал маг.

И в конце строфы вместо окончания-точки появилось многоточие — неопределённость, продолжение. По привычке Керлик перевернул страницу. Новая строфа, опять не малоизвестная, снова многоточие. Взгляд переполз на соседний лист…

Читай — не читай, не плачь, не проси —

Навеки Книга закроет ответы!

Не грей змей на широкой груди —

Погибель Хрону от пасынка Света!

Пасынка? Ну конечно! Ведь он озарённый и «склонившийся перед Тьмой» ! Естественно, не сын, а именно пасынок! Причина!!! Пока не поздно, следует убить мальчишку!..

— Правильное решение, достойное великого мага!

Керлик резко обернулся на знакомый до боли и ужаса неоправданных надежд голос. В темноте действительно кто-то бродил и наконец-то дождался, осмелился подойти к границе светового круга. Гакал.

— Отец?

Маленький мальчик застигнут на месте преступления и в страхе ждёт неминуемого и немилосердного наказания.

Маленький мальчик смотрит на строгого мужчину и отчего-то видит лишь взгляд тёмных глаз в ореоле каштановых волос. Мягкие, чуть вьющиеся локоны ниспадают на плечи, струятся… Такие же были у Жиины.

— Я. Кого ещё ты собирался здесь увидеть? — Голос. Манящий, чарующий голос. Отец великолепно пел, что сын понял даже по заклинаниям, занудным, без мелодии речитативам. — Смотрю, вернулся к Книге. Это правильно, это твоя судьба. И уже принимаешь решения — это тоже правильно, так как тоже судьба. Это право!

— Нет у читающих никаких прав! Кроме оказания помощи Миру!

— Именно, — не стал спорить Гакал. — Иногда помощь Миру означает уничтожение какого-нибудь человека. Тебе ли это не знать?

— Да. Я знаю! — крикнул Керлик. — Но к одной цели ведёт множество путей! И убийство — наихудший! — чародей шагнул к отцу. — Ты внушил мне эту поганую мысль?

— Какую? — подивился тот в ответ. — Про убийство Романда? — Гакал сочувственно покачал головой и недоумённо развёл руками. — Нет, Кер, нет. Это твоё решение. Это ТЫ захотел убить Романда. А я, — он хмыкнул, — даже не знаю, о ком идёт речь.

— О ни в чём не повинном мальчике, которого я люблю! Я не мог без раздумий приговорить его к смерти! Я люблю! Слышишь?!

— Не ори — не глухой. Ну, любишь — и что? Я тоже любил… например, тебя, — Гакал фальшиво, плотоядно улыбнулся, а в его тёмных глазах вдруг возникло перевёрнутое изображение Жиины. Потом исчезло — отец отвернулся и медленно двинулся прочь от сына.