Владычица снов. Книга первая - Уайли Джонатан - Страница 26

Ее страхи оказались беспочвенными. Некоторое время спустя во двор выкатили первое из высоких кресел. Это действо сопровождалось охами и вздохами, радостными выкриками и злобными проклятиями.

— Вот, значит, чем они занимаются, — протянула Эмер. — Похоже, все в замке принимают участие в нашем спектакле.

Девушки понаблюдали, как одно за другим из башни выкатили и два других кресла, как затем оттуда же вышел и проследовал к себе в покои Рэдд, увидели радостную улыбку у него на устах. И только отвернувшись от окна, Эмер полностью осознала смысл недавно сказанного Галеном. «Надо и на мир посмотреть». Впервые в жизни Эмер почувствовала, что утратила дар речи.

— Что там происходит? — поинтересовался Гален.

Он держался подальше от окна, чтобы его ненароком не заметили.

— Нашли кресла для поединка, — сообщила Ребекка.

— Вот и отлично, — обрадовался он. — Сверху мне все будет хорошо видно.

Этими словами он словно окончательно подтвердил уже достигнутую договоренность, и подруги вполне поняли значение сказанного. Ребекка принялась растолковывать ему некоторые тонкости позиционной борьбы. Эмер тоже осталась в покоях у подруги, мысленно репетируя роль, которую ей предстояло исполнить назавтра, но почти ничего не говорила, и вид у нее был довольно унылый.

В полдень Гален запросил пощады.

— Больше я сейчас все равно ничего не запомню, — взмолился он. Голова у него гудела от бесчисленных комбинаций и контркомбинаций. — Да и поработать надо. До сих пор парни скрывали, что меня нет в конюшне, но всему есть предел.

Ребекка выглядела разочарованной — она была не прочь забыться за шахматной доской хоть на протяжении всего дня.

— Не грусти, — ободрила ее Эмер, в свою очередь отчаянно пытаясь не выглядеть слишком расстроенной. — В конце концов, может сложиться и так, что все это окажется совершенно ненужным.

Ребекка, недоуменно нахмурившись, посмотрела на нее.

— Возможно, ты влюбишься в Крэнна с первого взгляда, — пояснила Эмер.

— Если так, ты узнаешь об этом первой. — Ребекка заставила себя улыбнуться. — Но не больно-то на это рассчитывай!

В это мгновение из коридора послышался голос нянюшки:

— Бекки, солнышко мое! Где ты, моя малышка?

— Быстро отсюда, вы оба, — прошептала Ребекка, подталкивая парочку друзей в сторону спальни. — И позаботьтесь о том, чтобы, когда будете уходить, Галена никто не заметил.

— Не беспокойся, — с ухмылкой бросила Эмер. — Прятать мужчин в спальне — это как раз по моей части.

Они скрылись в опочивальне и предусмотрительно закрыли за собой дверь.

— Я здесь, нянюшка, — откликнулась, наконец, Ребекка.

Входная дверь отворилась, старая нянюшка просунула голову в образовавшуюся щель. Она раскраснелась и вроде бы даже запыхалась.

— Спаси меня, — выдохнула она. — Я буквально с ног валюсь!

Ребекка дождалась, пока нянюшка не придет в себя, а потом поинтересовалась:

— А в чем дело? У меня полно своих забот. Я ведь должна подготовиться к завтрашнему событию.

— В том-то и дело, — ответила старуха. — Тебе надо немедленно спуститься в зал. Только что прибыл твой жених!

Глава 11

Караван Фарранда прибыл на городскую площадь с запада. Всадники конвоя, скакавшие по обе стороны от тяжело груженного обоза, были одеты в черное, мечи и светлые шлемы были приторочены к седлам. Они скакали, не переговариваясь друг с другом; легкость движений и цепкость взоров свидетельствовали об отличной выучке и немалом опыте. Напротив, двое всадников во главе процессии были разодеты в роскошные шелка и кожу, на конских попонах красовались эмблемы полумесяца, в который вписаны три звезды — желтая, красная и оранжевая, размещенного над белой волчьей головой на кромешно-черном фоне. Барон Роквулский и его сын сильно походили друг на друга. Оба уверенно и прямо сидели в тяжелых седлах, ехали без видимого напряжения и, улыбаясь, переговаривались друг с другом. Оба были высокого роста и широкоплечи, и если Крэнн отличался завидной мускулатурой, присущей молодости, то и отец, уже в зрелых летах, по-прежнему сохранил силу. Похожи они были друг на друга и лицом — оба с квадратными подбородками, тонкими губами и пышными, но прямыми черными волосами. На первый взгляд могло показаться, будто даже взор у них одинаковый, но, присмотревшись, можно было отметить, что две пары серых глаз все-таки отличаются друг от друга. Взгляд Фарранда был холодным и проницательным, как будто барон моментально оценивал все, что попадалось ему на глаза. Сами же глаза его были бесстрастны и остры. Взгляд сына казался более удалым и в то же время ленивым; можно было подумать, его глазам только и подавай развлечения. С другой стороны, они тоже были холодны, но сквозил в них не расчет, а жестокость; мало кому удалось бы не заморгать, встретившись с таким взглядом.

Властная осанка и бросающееся в глаза богатство обоих гостей породили конечно же немало пересудов среди местных жителей, которые решили, что эти знатные господа производят внушительное и вместе с тем устрашающее впечатление. Никто не усомнился в том, что именно к встрече с этими вельможами их собственный барон и затеял столь необычные приготовления.

В свою очередь, Фарранд и Крэнн, словно не замечали глазеющих на них зевак, снисходя лишь до знакомства с самим городом. По дороге они уже подметили скудость принадлежащих Бальдемару пахотных земель, а бледный вид столицы бароната только подтвердил первоначальное впечатление.

— Ничего удивительного в том, что он так сильно жаждет наших денег, — рассмеявшись, промолвил Крэнн. — Нет, ты только погляди!

— Не суди опрометчиво, — остерег его отец. — На поверхности все здесь и впрямь весьма жалко, но здешний народ владеет многими ремеслами, и мы сможем обратить это себе на пользу. В конце концов, раз уж им удается зарабатывать себе на хлеб, да к тому же не доводить столь никудышного владыку, как Бальдемар, до полного разорения, то подумай о том, чего они смогут добиться под нашей властью!

— Под моей властью, — уточнил Крэнн, и отец остро посмотрел на него. — Но половина этих домов вот-вот развалится.

— До сих пор тебя дома простолюдинов вроде бы не заботили, — сухо заметил Фарранд. — И не забудь, — продолжил он после некоторой паузы, — тебе не быть здесь бароном, пока не умрет Бальдемар.

— Надеюсь, отец, это горестное событие не заставит ждать себя слишком долго. — Крэнн улыбнулся еще шире. — Моего будущего тестя трудно назвать здоровяком.

Теперь они рассмеялись разом, что вызвало в толпе зевак определенные комментарии.

— Молодой господин вроде бы в хорошем настроении.

— Да и ты был бы в хорошем, если бы тебя ждала женитьба на Ребекке.

— Точно, многие не отказались бы оказаться с нею в одной кроватке.

— А я все слышала! — закричала из окна разбитная бабенка. — Или я для вас уже недостаточно хороша?

— Целую ножки, любовь моя, — откликнулся один из собеседников. — Можешь не сомневаться.

— Не только ножки, — добродушно уточнила она, после чего захлопнула окно, а обоим мужчинам не осталось ничего другого, кроме как тоже расхохотаться, да так громко, что их смех донесся до слуха всадников, замыкавших процессию.

— Не стоит им надо мной смеяться, — буркнул Крэнн, резко развернувшись в седле. Глаза у него заблестели. — Я преподам им урок, который они не скоро забудут.

— Успокойся, — бросил ему Фарранд. — Забавы простолюдья не должны волновать тебя. Нам предстоит важное дело — и соблаговоли сосредоточиться на нем.

Крэнн не сразу отошел от вспышки гнева, и вид у него был по-прежнему рассерженный, когда они въехали на переполненную народом площадь перед замком.

— О Господи! А это что такое?

Отец и сын уставились на горланящую толпу, гигантскую шахматную доску и охраняющих ее солдат и изумленно покачали головами. Подняв глаза над толпой и повернувшись направо, они впервые увидели замок Бальдемара. Зрелище показалось им просто невероятным: растрескавшиеся ворота, разномастные башни, чудовищное смешение всех мыслимых и немыслимых архитектурных стилей. Фарранд пришел в ярость, Крэнн, однако же, разразился веселым смехом.