Владычица снов. Книга первая - Уайли Джонатан - Страница 36

Он спрыгнул наземь, выхватил у одного из собственных воинов меч и яростно помчался по доске к противнику. Эта безудержная и безумная ярость заставила оставшиеся на доске «фигуры» расступиться перед ним. За одним-единственным исключением — и этим исключением была Ребекка.

Девушка преградила ему дорогу, глаза у нее сверкали, нежный подбородок был твердо выставлен вперед.

— Прочь с дороги, женщина!

Ребекка не дрогнула. Даже когда он занес у нее над головой меч, угрожая ударом.

— Стойте!

Голос Тарранта перекрыл стоявший на площади гул, и на мгновение все замолкли на своих местах — так подействовал на людей властный окрик.

Королевский посланник и сам поднялся на ноги, замерев высоко над толпой. Он заговорил — и его слова разнеслись по всей площади.

— Согласно обычаю здешних краев, — торжественно начал он, — соискатель руки оказался недостоин Народной Королевы. — На площади поднялся радостный гул, у Крэнна же отвисла челюсть. — Мое решение, поскольку я являюсь королевским посланником, имеет окончательную силу. Господин Крэнн, прошу вас удалиться. Ваше поведение не подобает человеку вашего звания.

Ликование народа, выслушавшего эти слова с превеликим почтением, своим шумом перекрыло отдельные протестующие возгласы, послышавшиеся было из центральных рядов. По знаку Тарранта Пайк с помощником быстро пробрались к Крэнну, обезоружили его и увели прочь, сами не переставая удивляться тому, что все это происходит на самом деле.

У Галена иссякли последние запасы притворства, и он прямо с высоты кресла, в котором сидел, нырнул в обступившую его «трон» толпу. Его тут же принялись обнимать и тормошить, и скоро он без следа исчез среди своих восторженных болельщиков. В результате он так и не увидел, каким образом и куда исчезла с доски во всеобщей суматохе последняя оставшаяся там фигура.

Ребекка рухнула в обморок прямо на шахматной клетке, и ее пышные юбки разметались по черно-белым полям. Но всего через какой-то миг из толпы вырвалась новая фигура, всем своим обликом напоминавшая ангела мщения. Никакие силы не могли бы помешать Эмер в такой момент броситься на выручку к подруге.

Глава 16

Двое баронов, между которыми повисло тяжкое молчание, дожидались Тарранта, каждый с бокалом крепкого напитка в руке. Крэнна заперли в его личных покоях до тех пор, пока он не придет в себя. Судя по треску сокрушаемой мебели, доносящемуся из-за стены, процесс этот затягивался. Бальдемар заморгал, когда в соседнем помещении рухнуло на пол что-то особенно тяжелое и, судя по звуку, хрупкое, вслед за чем на слушателей вылился ушат отвратительной брани.

Таррант вошел в покои к Фарранду без стука, его совсем еще молодое лицо было совершенно бесстрастно. Бароны, мрачно глазевшие до сих пор друг на друга, разом повернулись ко вновь прибывшему.

— Вы же не собираетесь отнестись всерьез к этому смехотворному фиаско! — воскликнул Фарранд.

— Крэнн должен был выиграть, — сокрушенно пояснил Бальдемар.

— У меня не было выбора, — холодно отрезал Таррант. — Вы же видели, как восприняла все это толпа.

— Но это же неслыханно! — взорвался Фарранд. — С каких это пор вопросы государственной важности зависят от результата нелепой игры?

Таррант воздержался от того, чтобы напомнить собеседнику, что в Крайнем Поле такой обычай существует, по меньшей мере, на протяжении многих столетий. Искушение сказать что-нибудь подобное было очень велико, но он понимал, что такие слова здесь встретят неласково. И хотя лицо посланника по-прежнему оставалось невозмутимым, в душе он ехидно улыбался.

— Мой долг заключается в том, чтобы не допустить смуты, — уверенно заявил он. — Любой ценой. Если бы я не засчитал фактический результат поединка, вспыхнули бы волнения, в ходе которых могли бы пострадать люди. Мы уже на протяжении долгого времени поддерживаем в нашей стране внутренний мир, последствия же сегодняшних событий могли бы оказаться пагубными для вас обоих. — Он продолжил, обращаясь исключительно к Фарранду: — Не думаю, чтобы все ваше войско и все ваше богатство смогли бы защитить вас с Крэнном от разбушевавшейся черни. — Он сделал паузу, чтобы собеседник сумел по-настоящему оценить смысл услышанного, затем закончил с нажимом: — И как бы, по-вашему, отреагировал Глэнвиль на сообщение о том, что его отец и брат убиты в Крайнем Поле? На церемонии помолвки!

Фарранд открыл, было, рот, собираясь резко возразить, но под хладнокровным взглядом Тарранта смешался и так ничего и не произнес.

— В сложившихся обстоятельствах, — заключил королевский посланник, — у меня не остается другого выбора, кроме как аннулировать намеченное изменение порядка наследования применительно к баронату Крайнее Поле…

— Ах ты, щенок! Да как ты смеешь! — не удержался Фарранд. — По какому праву?

— Мои права узаконены высочайшей инстанцией, имеющейся в стране, — ледяным тоном парировал Таррант. — И вам же самому не стоит забывать об этом.

Северный барон ничего не ответил, его лицо побелело от ужаса.

— Но как же наш договор? — насупился Бальдемар. — Как теперь быть с Крайним Полем?

— Главная задача Монфора заключается в том, чтобы поддерживать целостность страны, — ответил молодой вельможа. — А ваш договор, с точки зрения общегосударственных интересов, — вопрос второстепенной важности.

— Но… — начал было Фарранд, когда Таррант резко прервал его.

— Вынужден заметить, барон, что ваш сын сегодня проявил себя далеко не лучшим образом, — саркастически проговорил он. — Будь он подипломатичней в речах и поступках, сконцентрируйся он целиком на игре, вместо того чтобы столь откровенно демонстрировать собственные спесь и глупость, и тогда он с легкостью одержал бы победу, а мы бы избавились ото всех этих пренеприятных последствий его поражения. — Королевский посланник с удовлетворением подметил, что Бальдемар, услышав эти слова, кивнул. — Мне доподлинно известно, что он отказался воспользоваться добрым советом. Хуже того, он жульничал.

— А вы позволили ему жульничать, — огрызнулся Фарранд.

— А что мне оставалось делать? Иначе бы он сам затеял беспорядки, — возмутился Таррант. — Кроме того, я на протяжении всего поединка полагал, что результат оговорен обеими сторонами заранее.

— Так оно и было! — рявкнул Фарранд, злобно уставившись на Бальдемара.

— А что я мог поделать, если мой конюх оказался умнее вашего сына, — в свою очередь разозлился Бальдемар. — Крэнн вел себя как круглый дурак!

— Его предали! — Фарранда охватила ярость. Он сжал кулаки.

— Вот как? Интересно, каким образом? — Бальдемар тоже вышел из себя.

— Господа… — попытался вмешаться Таррант, лишь наполовину искренне пытаясь пресечь намечавшуюся ссору, но его стараниями грубо пренебрегли.

Он глядел на то, с какой ненавистью двое пожилых баронов уставились друг на друга, и думал, не стоит ли подбросить в топку еще дровишек. «Это ведь будет так просто, — прикинул он. — Они, может, даже ухитрятся ухлопать друг друга. Хотя не исключено, подобный поворот событий может завести нас слишком далеко», — решил он, в конце концов.

— А что касается его угроз по адресу моей дочери, — рвал и метал Бальдемар, мгновенно воспламенившись от одной только мысли об этом, — да я должен был убить его за это собственными руками!

— Вы? Не смешите! Вам и меча-то от земли не оторвать!

— Господа… — вновь попробовал вклиниться Тар рант.

Но ярость, так долго тлевшая в глубине, уже вырвалась наружу — и теперь ничто не могло остановить ее до тех пор, пока та не иссякнет сама. Таррант подобрался, ожидая, что ему сейчас придется разнимать драчунов; тем не менее, перебранка сама по себе изрядно забавляла его.

— Так или иначе, всю эту идиотскую затею придумали вы, — бросил Фарранд. — Значит, вы и виноваты во всем. Вот уж не думал, что в Крайнем Поле до сих пор придерживаются столь идиотских обычаев!

— Кто на севере живет, тот последний идиот! — Бальдемар никогда не лез за словом в карман.