Владычица снов. Книга первая - Уайли Джонатан - Страница 67

Когда карета проехала под аркой главных ворот, на глаза вновь прибывшим попалось множество ярких стрелок: укрепленные на стенах и башенках, они представляли собой дорожные указатели, так что прошло совсем немного времени, прежде чем барон со своими спутниками удобно разместились в заранее отведенных им покоях в «Орлином Крыле». Бальдемар тут же отправил несколько гонцов с посланиями и озаботился организацией важных встреч на завтра, тогда как Ребекка обрадовалась хотя бы тому, что очутилась в комнате, в которой не течет с потолка и не скрипят половицы. Путешествие утомило ее, она ведь еще не успела по-настоящему оправиться от недавней болезни. Нянюшка тоже устала — и они обе с облегчением решили провести весь остаток дня, никуда не выходя из дому.

На следующее утро Бальдемар отправился по делам, предоставив дочери заниматься, чем той вздумается. Расспросив одну из приставленных к ним здешних служанок, Ребекка узнала о местонахождении Архива, намереваясь при первой же возможности воспользоваться тамошней библиотекой. Нянюшке подобная перспектива не показалась заманчивой, и она принялась убеждать Ребекку в том, что им следует дожидаться у себя в покоях, пока барон не пришлет за ними кого-нибудь. Но когда ее питомица все-таки настояла на том, чтобы выйти из дому, нянюшка принялась рассуждать о всевозможных интересных делах, которыми они могли бы заняться вместо визита в библиотеку.

— Зачем тебе глотать книжную пыль, когда вокруг и без того есть на что посмотреть?

Из книг тоже можно узнать много чего интересного, — ответила Ребекка, надеясь на то, что нянюшке это как раз покажется скучным, и она отпустит ее одну.

— Много чего интересного можно узнать где угодно, — пробормотала старуха, поняв, однако, что Ребекку не переубедишь. Тогда она сдалась и поневоле решила составить ей компанию.

Архив представлял собой огромное здание из того же серого камня, что и наружные стены всего дворца Большие двойные двери были заперты, но гораздо меньшая дверь оказалась открытой, так что Ребекка бесстрашно и без труда шагнула внутрь. Она очутилась в просторном зале, освещенном рядами уходящих, казалось бы, в бесконечность ламп и солнечными лучами, падавшими в высокие стрельчатые окна. В центральном нефе несколько десятков клерков и писцов деловито водили пером за длинными деревянными столами. Кое-кто из них при появлении Ребекки мельком посмотрел на нее, но тут же вернулся к своей работе. По всем стенам сверху донизу тянулись книжные полки, заставленные томами любых размеров, толщины и формата, на самом верху проходил балкон — и там, между стрельчатыми окнами, виднелись опять-таки книжные полки. В зале было прохладно и очень тихо.

Ребекка в молчании застыла на месте, изумленная чуть ли не религиозным благоговением, которым, казалось, дышал сам воздух в прохладном зале. Окинув взглядом бесконечные ряды книг, она подумала, что никогда не сможет найти среди этих россыпей то, что ей нужно. Нянюшка вошла следом и остановилась за спиной у девушки: в подобной обстановке ей было явно не по себе.

Мужчина в темно-коричневом поднялся из-за ближайшего стола и подошел к ним. Ступал он беззвучно; казалось, он не идет, а плывет к ним по гладким каменным плитам. И хотя тонзуры у него не было, Ребекка почему-то подумала, что это монах.

— Могу ли я чем-нибудь помочь вам, госпожа моя? — тихим голосом, почти шепотом, осведомился он.

— Я… Меня интересуют кое-какие подробности из истории моего рода, — также тихо ответила Ребекка.

— Вот как? Как же вас зовут?

Говорил он вежливо, но с известным холодком, как бы давая понять, что ему жаль напрасно потраченного на девушку времени.

— Ребекка, дочь барона Бальдемара из Крайнего Поля.

Он кивнул, лицо его осталось бесстрастным.

— Крайнее Поле — это на юге… — начала было Ребекка.

— Я знаю, где расположено ваше имение, — перебил он ее. — А какие именно аспекты истории рода вас интересуют?

— Да… древние предания… ну и тому подобное, — прошептала она, мысленно проклиная себя за столь нечленораздельный ответ.

Мужчина в некотором недоумении приподнял брови.

— Я имею в виду конкретную книгу, — наконец заявила она, смутившись еще сильнее. — Она называется «Под солью». Я надеюсь, что она у вас имеется.

— Подождите меня здесь.

Отвернувшись, он пошел прочь.

— Милый прием, — к вящему изумлению Ребекки громким голосом произнесла нянюшка. — Пошли, поищем себе занятие поинтересней!

— Тсс, нянюшка, — прошипела Ребекка. — Для меня это очень важно. А ты, если хочешь, можешь подождать во дворе.

Старуха заколебалась. С одной стороны, ей хотелось покинуть это стылое помещение, с другой, надо было опекать и охранять Ребекку. В конце концов, она, как на то и надеялась девушка, сдалась.

— Только не больно-то тут засиживайся, — буркнула нянюшка. — Не знаю уж, что тебе может быть нужно от этого наглеца.

И, произнеся это, она с явным облегчением вышла из Архива под лучи осеннего солнца и принялась оглядываться по сторонам, решая, где бы присесть, чтобы отдохнули усталые ноги.

Ребекка задумалась о человеке в темно-коричневом. «Неужели он ушел за книгой, о которой я его попросила?» — не смея и надеяться на такое, подумала она. «Наглец» бесследно исчез среди бесчисленных томов.

Через какое-то время тот, однако, вернулся в сопровождении другого мужчины в темно-коричневом.

— Госпожа Ребекка, это архивариус Милден, — представил он коллегу. — Если кто-нибудь и может вам помочь, то только он.

И, познакомив их, таким образом, он удалился.

— Не обижайтесь на Гумбольда, — извинился Милден. — Он так со всеми. Пойдемте со мною. Нам лучше будет поговорить в другой секции.

Он улыбнулся, его приятное круглое лицо — лицо самого обыкновенного человека — сразу же располагало к себе любого собеседника.

Ребекка молча проследовала за ним мимо длинных стеллажей. В конце концов, они оказались у какой-то двери. Милден открыл ее перед девушкой и пригласил ее в свое собственное царство.

— Мир мифов, преданий и тайн, — торжественно объявил он, закрывая за собой дверь. — Теперь этим мало кто интересуется.

Ребекка окинула взглядом второй зал: он был меньше первого, но все же достаточно велик — примерно в половину парадного зала в замке Крайнего Поля. Полки здесь тоже были заставлены книгами, но, в отличие от первого зала, нигде не было видно писцов.

— Сколько же их! — воскликнула Ребекка, не веря собственным глазам.

— Вас интересуют предания, связанные с баронами Крайнего Поля, не так ли? — улыбнувшись, спросил Милден.

— Честно говоря, особенно меня интересует только одна книга, — отвернувшись от архивариуса, что бы он не увидел ее волнения, объяснила Ребекка. — Она называется «Под солью».

Она наскоро рассказала ему про книгу. Милден почесал в затылке. Вид у архивариуса был озадаченный.

— Должен признаться, что я никогда не слышал про эту книгу, — признался он в конце концов.

Ребекка чуть было не отчаялась.

— Ее написал человек по имени Аломар, — исполнившись последней надежды, добавила она.

— Вот как? — Милден явно заинтересовался. — А вы когда-нибудь видели эту книгу?

— Нет, — солгала Ребекка. — Только встречала ссылки на нее. А что, вы о нем слышали?

— Это один из древних еретиков, — объяснил он ей. — Существовала маленькая секта монахов-вероотступников, исповедовавших — и проповедовавших — возмутительные вещи. По их представлениям, Паутина представляет собой круг. — В глазах у него сияла неприкрытая радость из-за того, что он владеет подобным знанием и может поделиться им. — Они полагали, что история нашего мира повторяется вновь и вновь циклически, сохраняя в рамках каждого цикла одни и те же существенные очертания — и это происходит на протяжении вечности.

Ребекка слушала, затаив дыхание: связь только что описанной философии с содержанием книги «Под солью» и с ее личным положением представлялась несомненной.

— Они пытались доказать это, опираясь на древние артефакты и предания, — что вполне соответствует тому, что вам известно об этой книге, — но почти все их идеи подверглись с тех пор осуждению и осмеянию. Строго говоря, большинство ученых воспринимают их как абсолютный вздор.