Речной дьявол - Уайтсайд Диана - Страница 31

Наконец Хэл скатился с нее и, обняв, прижал к своему боку. Чувствовать рядом его тепло было для Розалинды сейчас самым главным, и она, улыбаясь, провалилась в сон.

Сделав еще один глоток дымящегося кофе, Розалинда напомнила себе, что должна поблагодарить Эзру, горячий напиток оказался ничуть не хуже того, что она пила в доме своего отца, и превосходно дополнял прелестную картину раннего утра.

Вид особенно радовал ее своей красотой, когда она не смотрела на воду. Воздух был чистым и неподвижным, создавая подходящий фон для нежных завитков тумана, поднимавшихся от воды и струившихся по веткам деревьев. В небольшой бухточке поодаль прохаживалась группа крупных голубых цапель; на верхушке затопленного дуба горделиво восседал орел. Находясь достаточно далеко, вся эта живность не обращала на пароход никакого внимания. Внезапно небо на востоке заиграло радугой красок – это сотни каролинских попугаев слетелись на открытое поле завтракать.

Стоя за штурвалом и напевая под нос незамысловатый мотивчик, Белькур с легкостью провел «Красотку» мимо бокового фарватера, когда Хэл выглянул в окно левого борта и пробормотал что-то невнятное.

– Пока не видно? – осведомился Белькур.

– Пока нет.

Хэл взял подзорную трубу и принялся изучать ландшафт впереди. Розалинда постеснялась спрашивать о предмете их разговора, хотя Белькур отличался разговорчивостью и знал множество историй о реке, о своем отце французе и родичах индианки-матери. С ним скучать не приходилось. Розалинда не сомневалась, что в скором времени он объяснит суть беседы.

В рубку заглянул Цицерон и, решив, что люди интереса для него не представляют, удалился; вскоре Розалинда увидела, как он весело носится по навесной палубе, играя в игру, понятную лишь ему одному.

Хэл опустил подзорную трубу.

– Вот он, на вязе по правому борту. Видишь? Напрягая зрение, Розалинда смогла разглядеть высоко на дереве какой-то большой сверток.

– Отлично, – пророкотал Белькур. – Теперь у нас к ужину будет оленина.

– Или фазан, или дикие куры. А может, медвежатина. У Розалинды вытянулось лицо. Медвежатина? Белькур покачал головой.

– На этом отрезке реки медведи уже несколько лет не встречаются. Нужно подняться ближе к северу, чтобы отведать это восхитительное мясо.

Хэл перехватил удивленный взгляд Розалинды.

– Похоже, ты не имеешь большого опыта путешествий по верховьям Миссисипи, Карстерс?

– Нет, сэр. Вы говорите об охотниках?

– Да. На «Красотку чероки» работают два охотника; они движутся впереди и бьют любую дичь, какая попадается, а потом кладут ее в мешок и прячут для нас.

– У каждого судна есть такие охотники?

– У тех, кого интересует свежее мясо. Мы, конечно, по мере возможности делаем закупки, но охотники – наивернейший источник. А на территории индейцев они выступают в роли скаутов.

– У «Спартанца» нет охотников в этом сезоне, – заметил Белькур.

Брови Хэла сдвинулись к переносице.

– Я думал, они заключили контракт в Канзас-Сити. Белькур покачал головой:

– Нет.

– Простите, господа, – вмешалась Розалинда. – О чем вы говорите?

Белькур пожал плечами, и его лицо помрачнело.

– В прошлом сезоне «Спартанец» врезался кормой в утес, в результате чего обвалилось кладбище Черноногих.

Хэл кивнул:

– Чертов дуралей! Ему следовало обогнуть его, как все, вместо того чтобы пытаться сэкономить час.

– В результате разнесся слух, что «Спартанец» проклят, и теперь ни один охотник на территории индейцев не согласится сопровождать его.

– А Хатчер в силу своего высокомерия хочет либо все, либо ничего, – пояснил Хэл Розалинде. – Если охотник не подписывает контракт целиком на весь маршрут до Форт-Бентона, то он отказывается от его услуг вообще.

– Последний человек, которого он нанял в Канзас-Сити, был слишком пьян, чтобы куда-либо ехать, и «Спартанец» ушел без охотника.

Возникла пауза, пока Белькур выводил «Красотку» на широкий участок реки, такой спокойный, что его можно было бы назвать озером. Перед деревом, на котором висел мешок с мясом, тянулась широкая грязная отмель. Розалинда слегка нахмурилась, обдумывая, как наилучшим образом приблизиться к дереву.

Она много раз наблюдала высадку на берег. Речные суда, кроме пакетботов почтово-пассажирской линии капитана Линдсея Цинциннати, подбирали пассажиров и грузы везде, где бы их ни попросили: в городах, на фермах, – и их при этом всегда привязывали то к дереву, то к пристани. Сейчас мешок с мясом висел на ближайшем к реке дереве, но оно находилось слишком далеко от глубокой воды.

Розалинда все еще ломала голову над загадкой, когда скорее почувствовала, чем увидела, как Хэл и Белькур обменялись взглядами.

– Окажешь мне честь, Линдсей? – первым подал голос Белькур.

– С удовольствием. – Хэл занял место рулевого.

– Карстерс, действуй.

– Слушаюсь, сэр.

Розалинда сглотнула вставший в горле ком и подчинилась. Неужели ей поручили пришвартовать «Красотку»?

– Веди ее прямо на песчаную косу, – приказал Хэл спокойно и отпустил штурвал.

– Но там нет дерева, чтобы пришвартоваться, – заметила Розалинда.

– У «Красотки» лопатообразный нос, так что она будет устойчива на любом участке раскисшей земли. От тебя лишь требуется править, я буду сам подавать сигналы в машинное отделение, – добавил Хэл.

– Благодарю, сэр, – произнесла Розалинда с чувством облегчения – она уже представила, как по ошибке подает сигнал «полный вперед».

Розалинда выровняла пойс-шток в одну линию с вязом и мысленно помолилась. Водоворот попытался отклонить «Красотку» в сторону, но она твердо держала ее на курсе.

– Ты можешь причалить ее в любом месте отмели, – заметил Линдсей. – Тогда людям О'Брайена придется пробежаться чуточку дальше.

Розалинда кивнула; слова Хэла помогли ей успокоиться. Такое же умиротворение нисходило на нее за покерным столом; настороженная и внимательная, она полностью владела собой и обстановкой, зорко подмечая все, что творится вокруг.

Хэл подал сигнал, и шум бурлящей воды уменьшился.

– Просигналь, что причаливаешь, Карстерс, – подсказал он.

– Да, сейчас. – Розалинда потянула за шнур, и «Красотка» послушно издала приятные гудки, прозвеневшие над безмолвными водами, как крик большой белой певчей птицы: один длинный и два коротких.

Хэл подал сигнал «малый вперед». Теперь из-под носа «Красотки» исходил едва уловимый шум, а береговая линия быстро приближалась.

Наконец Хэл подал сигнал «малый назад», и инерция «Красотки» вынесла ее на отмель с грацией лебедя; углубившись на несколько футов в песок, «Красотка» с легким толчком остановилась.

Менее чем через пять минут матросы уже вернулись с двумя большими мешками в руках и широкими улыбками на лицах; едва они взобрались на борт, как О'Брайен ударил в судовой колокол.

Хэл подал в машинное отделение сигнал, означающий «средний назад», и «Красотка» сошла с отмели с такой же легкостью, с какой взгромоздилась на нее, а течение плавно развернуло судно. После этого Хэл подал сигнал «средний вперед» и затем «полный вперед», и «Красотка» легла на прежний курс. Впервые за время, показавшееся ей вечностью, Розалинда перевела дух.

– Очень хорошо, Карстерс! – похвалил ее Белькур. – В самом деле все вышло очень аккуратно, гораздо лучше, чем первый опыт Линдсея…

Хэл рассмеялся:

– Тогда в болотах, под обстрелом речных пиратов? Я до сих пор утверждаю, что моя швартовка в тот день была наименьшим из зол.

Розалинда тоже рассмеялась. От радости у нее кружилась голова. Корабли, во всяком случае этот, все же могут порой доставлять радость, подумала она.

– Поздравляю, Карстерс.

Звук этого голоса заставил Хэла напряженно застыть. В дверях рубки стоял капитан Линдсей в элегантном сюртуке из черной шерстяной ткани и не мигая смотрел – нет, не на новичка, а на сына.

– Благодарю, сэр. – Розалинда была рада, что ее голос прозвучал грубее, чем обычно.

– Не хотите ли с нами позавтракать, а заодно отпраздновать ваш первый самостоятельный успех? Со своим наставником, разумеется. Вчера купили свежее масло, и кок обещал моей жене приготовить бриоши.