Великое Предательство:Казачество во Второй мировой войне - Науменко Вячеслав Григорьевич - Страница 149

2. Главное Управление не было назначено, какой-бы то ни было инстанцией СС, никогда не подчинялось оно СС. После воззвания от 10 ноября 1943 года о правах казаков и изъятия их из положения «ост», Восточное министерство, без содействия СС, организовало Главное Управление с ее начальником П. Н. Красновым.

… Неправильная передача данных подрывает правдоподобность всего рассказа генерала Полякова, окрашенного субъективными, ни на чем не основанными размышлениями.

3. «… могу с достаточным основанием предполагать, что одним из главных источников, откуда раздувалась вражда между Петром Николаевичем и Андреем Андреевичем, и был, именно, названный доктор». Мне непонятно, что автор не постеснялся высказать подобную клевету. Мне думается, что личность Петра Николаевича слишком хорошо известна, чтобы не инсинуировать, что он поддался каким-то влияниям в своих взглядах.

4. Полная некомпетентность в описании происшествий видна в дерзком утверждении генерала Полякова, что д-р X. являлся «бдительным оком и ушами пресловутого Восточного министерства Розенберга».

С полной откровенностью я работал с генералами Красновым и Науменко и с каждым порядочным казаком, обсуждая возможности помощи, и намекать на меня, как сыщика, грубая и безответственная грязь.

Н. А. Гимпель

О казачьих Войсковых Регалиях

Единственными из всех казачьих Войсковых Святынь, сохраненными до сего дня, остаются Регалии Кубанского Казачьего Войска. Они были спасены в хаосе Второй мировой войны от бомбежек, грабителей или захвата красными и вывезены из Белграда на запад Атаманом Науменко, войсковым старшиной Назаренко и несколькими кубанскими казаками.

Этого, к сожалению, не удалось сделать другим, за исключением отдельных лиц, спасших знамена и штандарты своих частей.

Говорится о Регалиях здесь потому, что в приложении к «Донскому Атаманскому Вестнику» № 42 в ответе на «Открытое письмо Назаренко» они были названы «мертвым инвентарем». Подписал эту инициированную Поляковым статью войсковой старшина Дружакин.

Только святотатец мог бросить такие слова, оскорбляющие чувства каждого белого воина, который глубоко чтит исторические Реликвии, славные знамена и Святые образа распятой коммунизмом Родины.

Ответил редакции войсковой старшина Назаренко.

<…> Вы [Поляков] сами признаете в Ваших «воспоминаниях», что с ноября 1944 года были свободны, имели время и могли разъезжать на казачий счет всюду.

… Почему же Вы, приезжая в Прагу, не вспомнили о том, что там находились Войсковые Регалии Всевеликого Войска Донского, которые хранились в местном музее. Почему Вы, «предвидя» скорый конец, не навестили их хранителя полковника Ковалева, чтобы предупредить его об угрозе, выяснить возможности вывоза Регалий, а если нужно, лично помочь ему в этом или снестись прямо с генералом П. Н. Красновым по этому вопросу? Почему Вы… не заинтересовали генерала Балабина делом вывоза на запад Донских Войсковых Регалий? Ведь он был там представителем генерала Власова, а значит, как таковой, имел все возможности для их спасения. Или Вас, как «самоотверженного слугу Дона», не интересовали заботы о сохранении такой «мелочи», как вековые Святыни Донского Войска?

Эти Святыни были захвачены большевиками вместе с полковником Ковалевым, и Вы с генералом Балабиным в значительной мере виновны в их утрате.

… Вы срываетесь с «нарезов» в своем «приложении» и с его страниц позволяете назвать Войсковые Регалии Казачьего Войска «мертвым инвентарем»!

А знаете ли Вы, господин «войсковой атаман» и Ваша «редколлегия», что такое Регалии Казачьего Войска и что они значат для нас казаков? По гнусному сравнению Вашего «сочинения» видно, что не знаете, а душой почуять не можете, ибо нутром казачьим не обладаете. Ну, так я Вам всем вкратце объясню.

Войсковые Регалии являются историческими Святынями любого Казачьего Войска. Это освященные Церковью Войсковые знамена, каждое с надписью о данном отличии Войска. Это знаки атаманского достоинства — символы высокого положения и власти, которые с древних времен казаки вручали своим законным избранникам. Это Войсковые и другие печати. Это полковые знамена, под которыми в жестоких сечах геройской смертью гибли наши прапрадеды, прадеды, деды и отцы, добывая бессмертную Славу Казачеству. Это неоценимые документы, подтверждающие перед миром права, заслуженные ими на ратных полях для блага родного Войска и его сохранения, как такового, на вечные времена.

У казачества уцелели только Регалии Кубанского Войска. В их числе куренные рапиры и печать славного Войска Запорожского Низового, полковые знамена черноморских, хоперских, дунайских и буджакских казаков, Войсковые печати, атаманские булавы, перначи и прочие знаки, царские грамоты, рескрипты и иные документы, начиная с грамот Екатерины 2-й, Войсковые знамена Черноморского Войска, среди которых половина знамен Георгиевских, Войсковые знамена Азовского и Кубанского Войск, которые все Георгиевские, знамена и штандарты полков и пластунских батальонов Кубанского Войска, в числе которых многие знамена и все штандарты Георгиевские, Войсковой образ Покрова Пресвятыя Богородицы, Заступницы и Покровительницы всего казачества.

В том же приложении к «Атаманскому Вестнику» о спасении Регалий были высказаны и следующие слова обвинения: «Назаренко перевозил и сохранял не только мертвый, но и живой инвентарь, одновременно спасая свою собственную шкуру. Регалии ведь не стреляют…»

<…> Остальной части Вашего утверждения, за исключением клички казакам, я не могу оспаривать — Регалии, действительно, по мне не стреляли даже тогда, когда под бомбами бывали. Признаюсь я Вам и в том, что, заботясь со своей стороны об их сохранении, я одновременно заботился и о вверявшихся мне казаках, которых Вы, как и подобает такому «атаману», считаете, в отличие от Регалий, «живым инвентарем»… Для защиты от Ваших кличек этих казаков,… мне достаточно привести лишь один из официально засвидетельствованных подвигов ради Регалий.

В ноябре 1944 года вагон с Регалиями находился в товарном эшелоне, двигавшемся от Виллаха к Зальцбургу. В его составе было также несколько вагонов с возвращавшимися на фронт после ранений чинами немецкой армии и платформы с крытыми грузами. При подходе к Зальцбургу эшелон подвергся налету авиации, которая, подбив локомотивы, стала бомбить вагоны и расстреливать военных, пытавшихся бежать в поле от вспыхнувшего пожара и взрывов. И вот, оскорбляемые Вами, бывшие со мной два казака не поддались общей панике, но остались на месте. Надрываясь, они помогли мне выгрузить из запылавшего вагона почти трехсоткилограммовые ящики с Регалиями, втащить их в воронки, а затем, несмотря на огонь бивших с бреющего полета аэропланов, кинулись за мной к эшелону спасать беспомощных раненых и обожженных фосфором людей.

И они еще не раз проявляли свою самоотверженность в пути к Дрездену. Там, сдав Регалии на хранение в военный музей, я, как и всегда после участия в их перебросках, вернулся к своей основной работе в ГУКВ.

Это был лишь один случай перемещения Регалий без генерала В. Г. Науменко. Во всех остальных случаях, начиная от Белграда и до Виллаха, от Дрездена и до самого конца, он обычно сопровождал их и нам оставалось только помогать ему, а при опасностях следовать его личному примеру во всем, что было необходимо сделать для их спасения.

Из-за Регалий мы пережили бомбардировки Дрездена и Вюрцбурга, не говоря уже про те, под которыми пришлось побывать, как на открытом пути, так и в заторах железной дороги. Было страшновато, но Регалии мы не бросили. Они сохранены и находятся здесь.

… Ну, а что Вы тогда спасали и можете теперь здесь показать?

Выдача в форте Дикс. США. «Секретная» фотография Пентагона

29 июня 1945 года из форта Дикс, штат Нью-Джерси (США), происходила насильственная выдача американскими властями группы советских военнопленных из 154 человек. Не желая возвращаться в СССР, трое казаков, — сотник Игнат Назаренко, сотник Феоктист Калинин и рядовой Филлип Платов, покончили жизнь самоубийством (повесились) и были впоследствии захоронены на американском военном кладбище.