Отважное сердце - Уильямс Майкл - Страница 24

Наконец, наступила тишина. И длилась она весьма долго. Только один раз ее нарушил крик какого-то болотного зверя.

Но вот Арчела поднял руку и кивнул сэру Барду в знак согласия.

Еще не остывший глашатай что-то недовольно пробурчал, но одного взгляда вожака оказалось дотаточно, чтобы он прикусил язык.

Суд был окончен. Арчела принял решение. Окончательное решение.

Окончательное ли? И чем все это кончится для меня?

Сэр Баярд сел на своего Вэлороуса – он снова был на коне! Меня посадили на Эджина.

Мы выехали с поляны и тотчас оказались в густом лесу. Солнечный свет здесь был поистине зеленым. Даже руки мои стали зелеными, словно листья.

Где нам искать сатиров? Выберемся ли мы вообще из этого леса?

Мы ехали по болотному лесу, словно бы накрытые колпаком из зеленого стекла: всюду только зеленый свет. И у меня было постоянно такое ощущение: за нами неотрывно кто-то наблюдает, следит.

В лесу было удивительно тихо. Мы ехали тоже молча – каждый был погружен в свои мысли.

Чем глубже мы залезали в болото, тем слабее становилось чувство, что нас кто-то выслеживает.

Я огляделся по сторонам. Странно: ни одного болотного чудища нигде не было видно. Словно все они попрятались, испугавшись чего-то.

Кентавр со мной на спине шел первым. Сэр Баярд спешился и вел за узду своего Вэлороуса и вьючную кобылу.

Единственным из нас, кто знал, – хотя бы приблизительно – куда мы идем, был Эджин.

Долго молчать Эджин не мог и вскоре начал рассказывать нам разные истории.

– Некоторые из наших стариков еще помнят, что болота здесь не было. Но я, конечно, этого не помню. При мне болото здесь было всегда. мое детство прошло как раз в этих самых местах. Со своей тетушкой Мегаэрой я часто гулял здесь, мы искали норичник и медуницу. Тетушка Мегаэра, помню, говаривала мне: «Эджин, медуница растет там, где голуби, а норичник – там, где голубки»…

Я попытался прервать его:

– Все это очень интересно, Эджин, но…

Но кентавр продолжал гнуть свое:

– Да ты только послушай дальше, Гален. Травы нам нужны были для примочек, для компрессов. Наши старики вообше лечатся одними травами. И вот однажды мы с тетушкой Мегаэрой рвали медуницу. И откуда ни возьмись на нас налетела целая туча пчел. Огромных пчел! Они могут не только человека, но и кентавра закусать насмерть. Так мало того: потом они еще и съедают свою жертву. Вот какие это были пчелы! И тетушка Мегаэра, помню, сказала…

Но как оказалось, Эджин не помнил, что сказала ему тетушка. И начал вспоминать вслух:

– Она сказала… сказала… что же она сказала?… Она предостерегала…

Его голос встревожил обитателей леса. Какие-то странные крылатые зверьки спрыгнули с ближайшего к нам дерева и с пронзительным криком скрылись в сумрачных зарослях.

Сэр Баярд посмотрел вперед, держа руку на мече.

– Эджин, – сказал он, и голос его, как ни странно, звучал спокойно, – мне кажется, что мы приближаемся к вражеской территории.

– Да, вы правы, сэр Баярд, – беспечно ответил Эджин. – Но послушайте же, что сказала мне тетушка Мегаэра. Помню, мы были искусаны в кровь, живого места не было ни на мне, ни на тетушке. И она сказала…

Сэр Баярд смиренно слушал, но рука его крепко сжимала эфес меча.

– Она сказала… О, она была очень остроумной!

И неожиданно кентавр рассмеялся:

– Вспомнил! Она сказала: «Эджин, мне думается, что этой ночью нам придется спать стоя».

Мы оба – и я, и сэр Баярд – переглянувшись, стали расспрашивать Эджина о сатирах. Но выяснилось, что кентавр знает о сатирах ненамного больше, чем мы. То есть: почти ничего.

– Ну, а откуда они пришли, вы знаете? – спросил сэр Баярд уже раздраженно.

– Сатиры в наших краях появились недавно, – ответил Эджин. – Месяц или два назад. Точно затрудняюсь вам сказать. Вы помните сказания о временах до Катаклизма? Помните, в рассказе Панвиля упоминается о маленьких существах с козлиными ногами?

Мы с сэром Баярдом снова переглянулись и пожали плечами: никто из нас не помнил такого рассказа.

А Эджин продолжал:

– Поначалу мы хотели с ними подружиться. мы думали: раз они – такой древний народ, то они должны быть дружелюбными. Ведь до Катаклизма народы Кринна не воевали друг с другом.

Эджин грустно замолчал. Сэр Баярд решился прервать его молчание:

– А что же случилось потом, Эджин? кентавр печально покачал головой:

– Как вы понимаете, подружиться мы не смогли. Сатиры обзывали нас, насмехались над нами, грозили при встречах оружием.

– Я бы сказал короче: вели себя агрессивно, – вставил я словечко.

Сэр Баярд шикнул на меня. Я усмехнулся, но извинился перед кентавром за то, что прервал его, и попросил его продолжить свой рассказ.

– Поначалу сатиры не нападали на нас, держались на расстоянии. Мы думали, что они только потому недружелюбны, что боятся нас. Ведь они оказались в неизвестной им стране.

Неожиданно Эджин захлестал себя хвостом по бокам. Что-то огромное, жужжащее свалилось на землю. Я перепугался. Но ни на лице кентавра, ни на лице сэра Баярда не было заметно и тени страха. Кажется, они даже обрадовались: тягостная тишина болота наконец-то была нарушена.

– Да, поначалу сатиры не нападали на нас, – повторил кентавр. – Но вот прошло время, и они убили двоих наших.

– О! – воскликнул я. – Я так люблю истории об убийствах, что всегда затыкаю уши, когда их рассказывают.

– Ты хочешь сказать, чтобы я помолчал? – вежливо спросил Эджин. – Ну что же, я буду молчать.

– Но все-таки расскажи, – попросил кентавра сэр Баярд. Посреди дороги мы увидели лужу с мутной водой. Кентавр ступил прямо в лужу, вода в ней забулькала, но тотчас успокоилась. Сэр Баярд решил обойти лужу стороной. Но когда он осторожно повел коней в обход лужи, вода в ней мгновенно заклокотала.

А кентавр, как ни в чем не бывало, сорвал виноградную кисть с лозы, свисашей над нашей тропинкой, и стал продолжать свой рассказ:

– Сам я не видел, но мне говорил Арчела. А Арчела всегда говорит только правду. И вот что он рассказывал. Шесть кентавров: Арчела, Брачис, Элемон, Старго Младший, Тендрейдос и Калитос – пошли к сатирам, чтобы еще раз подтвердить, что мы не хотим им зла.