Восставшая Луна - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 69

— Стоимость уничтоженной собственности необходимо возместить, — продолжал он. — Все обязательства должны быть выполнены. Если орган, называемый Конгрессом, сможет это гарантировать, то существует вероятность, что этот так называемый Конгресс со временем можно будет рассматривать как одно из агентств Администрации, в компетенцию которого будет входить множество внутренних дел. Представляется весьма разумным, что стабильное местное правительство может со временем принять на себя многие функции, которые ныне возлагаются на Протектора, и ему даже, возможно, будет позволено прислать делегата в Большую Ассамблею, правда, без права голоса. Но такое признание нужно ещё заслужить.

Одна вещь должна быть совершенно ясной. Главный спутник Земли, Селена, в силу законов природы является вечной и совместной собственностью народов Земли. Он не принадлежит горстке людей, которой в силу исторической случайности довелось жить на нём. Священный долг, возложенный на Администрацию Луны, есть и всегда должен оставаться высшим законом земного спутника, Селены.

— Достопочтенный Председатель. — Проф сделал паузу. — Кто же будет отправлен в ссылку на этот раз?

— Что вы сказали?

— Вы уже решили, кто из вас будет отправлен в ссылку? Заместитель Надсмотрщика не возьмётся за эту работу. — Это было правдой; он предпочитал остаться в живых. — Он сейчас выполняет свои обязанности только потому, что мы настоятельно просили его об этом. Если вы продолжаете упорно отказываться поверить в возможность нашей независимости, тогда вы, судя по всему, планируете прислать нам нового Надсмотрщика.

— Протектора!

— Надсмотрщика. Давайте не будем прятать суть за красивыми словами. Хотя, если бы мы знали, кого именно вы собираетесь сослать, мы, возможно, с превеликим удовольствием называли бы его послом. Не исключено, что нам удалось бы найти с ним общий язык, и тогда, возможно, отпала бы необходимость присылать вместе с ним вооружённых бандитов, которые будут насиловать и убивать наших женщин.

— К порядку, к порядку. Свидетель, не нарушайте порядок!

— Порядок, достопочтенный Председатель, был нарушен не мною. Изнасилование действительно произошло, а убийство было до предела гнусным. Но это теперь уже история, а мы с вами должны смотреть в будущее. Так кого же вы собираетесь сослать?

Проф сделал усилие, стараясь приподняться на локте. Я напрягся — это был условный сигнал.

— Ни для кого из вас не секрет, что это — путешествие в одну сторону. Я родился здесь. И вы видите, каких усилий стоит мне даже временное возвращение на планету, которая меня отвергла. Мы, те, кого Земля отвергла…

Он свалился от слабости — я вскочил со своего кресла, кинулся к нему и тоже отключился.

Хотя я действовал в соответствии с условным сигналом, не всё в этой сцене было чистым актёрством. Если резко вскочить в условиях силы тяжести Терры, то это даст огромную нагрузку на сердце. Земное поле тяготения схватило меня и швырнуло на пол.

17

Никто из нас не пострадал, но в новостях всё это вылилось в настоящую сенсацию — я отдал запись в руки Стью, а он передал её людям из своей команды. Не все газетные заголовки отличались враждебностью; Стью подредактировал плёнку, подрезал её и придал записи необходимую нам направленность.

Однако далеко не всё складывалось благоприятно. В «Нью-Индия Таймс», самой благожелательной, можно было назвать передовицу, которая ставила вопрос о том, пойдёт ли Администрация, отказываясь заключить соглашение с повстанцами Луны, на риск отобрать хлеб у широких масс. Было высказано предположение, что можно было бы попытаться достичь договорённости в обмен на гарантии увеличения поставок зерна. Статья была наполнена подтасованными статистическими данными; Луна не кормит «сто миллионов индусов» — лучше сказать, что эти поставки зерна являются тем фактором, который не позволяет недоеданию превратиться в настоящий голод.

С другой стороны, крупнейшая из газет Нью-Йорка высказывала мнение о том, что Администрация, предприняв попытку договориться с нами, совершила ошибку; поскольку каторжники понимают только язык кнута, необходимо осуществить высадку войск, навести у нас порядок, повесить виновных и оставить там силы, достаточные для поддержания порядка.

Как только поползли слухи об отправке на Луну, в полку солдат, к которому принадлежали наши покойные притеснители, тут же вспыхнул мятеж, который быстро подавили. Полностью замять информацию об этом мятеже не удалось: Стью нанял себе хорошую команду.

На следующее утро нам доставили послание, в котором интересовались, достаточно ли хорошо чувствует себя профессор де ля Паз для того, чтобы продолжить обсуждение. Мы явились туда, а комитет обеспечил врача и медсестру, которые должны были наблюдать за профом. Но на этот раз нас обыскали — и из моей сумки извлекли записывающее устройство.

Я отдал его без лишнего шума. Это был японский магнитофон, которым Стью снабдил меня специально для того, чтобы его у меня отобрали во время обыска. В руке номер шесть есть специальное углубление, предназначенное для батарей, оно достаточно велико для того, чтобы спрятать там моё собственное записывающее устройство. В тот день батареи мне были не нужны — а большинство людей, даже огрубелые полицейские офицеры, не любят прикасаться к протезам.

Всё, что обсуждалось в прошлый раз, было забыто… за исключением того, что председатель устроил нам разнос за «нарушение режима секретности закрытого собрания».

Проф возразил на это, что мы не считаем эти заседания закрытыми и что мы с радостью пригласили бы на них журналистов, и видеооператоров, и публику, да и вообще кого угодно, поскольку государству Свободная Луна скрывать нечего.

Председатель сухо возразил, что данные слушания неподконтрольны этому так называемому Свободному Государству; заседания являются закрытыми, а это значит, что ничего из того, что на них обсуждается, не должно выйти за пределы этой комнаты. Таков порядок.

Проф взглянул на меня:

— Вы поможете мне, полковник?

И прежде, чем до председателя успело дойти, что мы просто блефуем, я взялся за рычаги управления коляской и начал, маневрируя своим креслом, подталкивать его каталку по направлению к двери. Проф позволил, чтобы его уговорили остаться, и при этом не дал никому никаких обещаний. Весьма сложно добиться с помощью нажима чего-либо от человека, который теряет сознание, как только приходит в состояние перевозбуждения.

Председатель сказал, что вчера слишком много времени ушло на пустопорожние разглагольствования, а то, что действительно надо было обсудить, так и осталось не обсуждённым, поэтому сегодня он не потерпит разговоров, не имеющих отношения к делу. Он посмотрел на представителя Аргентины, а затем на представителя Северной Америки.

Затем он продолжил:

— Суверенитет — это абстрактная концепция, определение которой множество раз пересматривалось за то время, пока человечество училось жить в мире. Нам не стоит затевать дискуссий на эту тему. Тем вопросом, который действительно стоит перед нами, профессор, или, если уж вам так угодно, посол де-факто, не стоит ссориться из-за слов — этот вопрос формулируется так: готовы ли вы гарантировать, что лунные колонии будут выполнять свои обязательства?

— Какие обязательства, сэр?

— Все обязательства, но прежде всего я имею в виду, ваши основные обязательства, касающиеся поставок зерна.

— Я не имею ни малейшего представления о подобных обязательствах, — ответил проф ласково-невинным тоном.

Рука председателя стиснула молоток. Но он сказал спокойно:

— Сэр, нет никакой необходимости устраивать свару из-за слов. Я имею в виду квоты на поставку зерна — те самые квоты, которые увеличены на тринадцать процентов в новом финансовом году. Можем ли мы получить ваше заверение в том, что вы будете уважать эти обязательства? Это условие является тем минимумом, который может быть принят за основу наших переговоров, в противном случае нам не о чем больше говорить.