Под голубой луной - Уильямсон Пенелопа - Страница 73

Дункан согласно закивал.

– Вот-вот. Она заявила, что во мне говорит одна похоть. Что какая-то ведьма просто подсыпала мне приворотного зелья. И что я теперь должен носить амулет, который она мне даст, – это поможет противостоять колдовству. – С этими словами он распахнул ворот рубахи и достал оттуда какой-то бесформенный коричневато-зеленый комок, перевязанный посередине куском бечевки. – Вот, пришлось надеть. Иначе она бы обиделась. Вы случайно не знаете, что это такое?

– Это сушеная лягушка.

Дункан выронил амулет, как будто тот его укусил. Джессалин весело рассмеялась, и, как всегда, ее смех был настолько заразительным, что буквально через несколько секунд Дункан присоединился к ней.

– Ах, Бекка… – вздохнула Джессалин. Она снова взглянула на безукоризненный профиль Дункана, на его чувственные губы. – Вы, наверное, знаете, Дункан, что вы очень красивый мужчина. И мне кажется, что в таких случаях обычно… Ну, женщины могут…

Чувственные губы Дункана изогнулись в подобии улыбки.

– Да, мисс, вы совершенно правы. Я ведь каждый день бреюсь и вижу свою физиономию в зеркале. А потому, конечно, знаю, что у меня довольно приятные черты. Не стану отрицать и того, что я не раз этим пользовался, чтобы залезть под юбку к какой-нибудь крошке. Но ведь прямой нос и красивый рот… это всего лишь случайная игра природы. И за красивым лицом не всегда скрывается доброе сердце, так же как за уродством не обязательно скрывается зло. – Дункан взглянул на Джессалин светло-карими ясными глазами, чистыми, как родниковая вода. – Мисс Пул – девушка исключительной доброты, я такой еще не встречал. И если она согласится выйти за меня замуж, я буду счастливейшим человеком на земле. И всю жизнь посвящу тому, чтобы она не раскаялась в своем выборе.

– Ах, эта Бекка… Может быть, я поговорю с ней… Дункан решительно покачал головой и улыбнулся.

– Не беспокойтесь об этом, мисс Летти. Я сам разберусь со своими семейными делами. Просто потребуется немного времени. – Его улыбка стала еще шире, и вокруг глаз собрались мелкие морщинки. – И даю вам честное слово – я не лягу с ней в постель, пока она не станет моей законной женой.

Но Джессалин думала как раз совсем наоборот: не исключено, что если бы ухаживания Дункана были более пылкими, это скорее убедило бы Бекку в искренности его чувств. Она собралась было тактично Намекнуть Дункану на такую возможность, но в это время каменный пол под ногами задрожал.

Джессалин испуганно посмотрела на Дункана. Тот, склонив голову набок, напряженно уставился в направлении основной шахты. Еще через несколько секунд спустя здание потряс мощный взрыв. Тряхнуло так основательно, что Джессалин упала на колени. Из шахты поднимались клубы коричневой пыли. В воздухе витал слабый запах серы.

Из шахты, эхом отражаясь от стен, неслись крики, послышался топот тяжелых сапог. Сквозь дым и пыль Джессалин видела верхний конец лестницы. На нем появилось черное от копоти лицо. А потом вдруг настала такая гробовая тишина, что можно было слышать, как капает вода. Лишь свеча, прикрепленная к каске рудокопа, продолжала мерцать.

– На седьмом уровне обвал! – закричал рудокоп, когда Дункан бросился к нему, чтобы помочь вылезти на поверхность. – Очень сильный. Там осталось четыре или пять человек. – Он хрипло закашлялся. – Продохнуть невозможно от пыли, да еще и вода пошла.

Из шахты появился еще один. В сердцах швырнув каской об стену, он прохрипел:

– В дальней части выработки обрушились порода и все крепления. Какой-то идиот подложил туда порох.

Из шахты все продолжали и продолжали появляться грязные, мокрые люди, больше похожие на выходцев с того света. Особенно ужасен был один – плотный, коренастый, со свисающими сосульками косматыми волосами. Он все время натягивал каску на самые глаза и, словно этого ему казалось мало, прикрывал лицо рукой. Оказавшись на поверхности, Он, несмотря на тучность, с молниеносной быстротой юркнул за паровую машину и испарился. Однако на какое-то мгновение Джессалин успела перехватить его взгляд. Она могла бы поклясться, что видела змеиные глаза Джеки Стаута.

В это время снизу закричали, что начинают поднимать наверх раненых. Джессалин метнулась к шахте. В ее ушах неотступно звучали слова Дункана: «Если вы ищете графа, то он внизу…»

Она так сильно схватила слугу за руку, что оба чуть не свалились в шахту.

– Где лорд Сирхэй?

Красивое лицо Дункана приобрело пепельный оттенок.

– Рабочие обнаружили новый пласт руды. И граф решил спуститься вниз, чтобы посмотреть все на месте… – Казалось, даже его желто-коричневые глаза лишились цвета. – …На седьмом уровне. Он на седьмом уровне.

Джессалин затрясла головой, как будто желая вытряхнуть услышанное из головы.

– Нет! О Господи, нет…

Ей показалось, что на ее плечи вдруг навалилась непомерная, непереносимая тяжесть. Он лежит там, на земле, придавленный толщей породы, а черная рудничная вода все поднимается и поднимается, заполняя рот, подавляя крики… Его необходимо достать оттуда! Она должна немедленно достать его оттуда.

Она метнулась к куче сваленных в углу инструментов и начала судорожно рыться в них. Вытащив наконец лопату, она вдруг увидела нечто получше – кирку. Прихватив и ее, Джессалин бросилась к шахте.

Дункан попытался вырвать тяжелую металлическую кирку из ее дрожащих рук, но Джессалин держала ее мертвой хваткой. Ей была непереносима мысль о том, что Маккейди лежит там, внизу, а она должна ждать в бездействии.

– Пустите меня, черт бы вас побрал! – вырывалась она.

Но Дункан оказался сильнее. Отобрав кирку, он положил на плечо Джессалин тяжелую руку.

– Вам нельзя туда сейчас, мисс Летти. Вы будете только путаться под ногами. Кроме того, здесь леди Сирхэй. Ей сейчас очень нужна ваша поддержка.

Джессалин казалось, что она вот-вот задохнется – грудь сжалась, не пропуская воздуха. Но вот наконец ей удалось восстановить дыхание, и на смену отчаянию пришла бессильная ярость. Будь он проклят! Будь проклят Маккейди Трелони за то, что в очередной раз пытался оставить ее. Ну Почему, почему он ее всегда бросает.

– Я никогда ему этого не прощу, – сказала она вслух. – Что он, черт побери, воображает? Он же граф, зачем же ему понадобилось лазить по шахтам?

Дункан лишь тяжело вздохнул и, надев тяжелую каску, снял со стены фонарь.

– Он сказал, что здесь богатые залежи. А ему отчаянно нужны деньги, мисс Летти.

В ярости отшвырнув лопату, Джессалин прислонилась к стене и закрыла лицо руками, чтобы никто не видел ее слез. Она понимала, что сделать ничего не может. Ей оставалось только ждать.

– Он мертв.

Эмили маленькими шажками бежала вниз по крутой тропинке, и ветер раздувал ее голубой, подбитый мехом плащ. Ее худенькое лицо было необыкновенно бледным.

– Пожалуйста, скажите мне, он жив.

Джессалин взяла ее за руку. Рука была такой хрупкой и невесомой, словно в ней не было костей.

– Он попал в обвал, рабочие сейчас его разгребают. Сказанные вслух слова принесли облегчение и ей самой.

Она почти заставила себя поверить, что еще немного, и он выйдет из шахты живым и невредимым.

По тропинке к руднику торопливо шел доктор Хамфри, длинные полы его плаща развевались по ветру. Джессалин еще крепче сжала руку Эмили. В одной руке доктор нес черный саквояж, а другой придерживал парик, чтобы его не сдуло. Эмили покачнулась, но все же рванулась вслед за доктором.

Джессалин остановила ее.

– И не думайте лезть туда. Это слишком опасно, а вам нужно думать о ребенке. Пойдемте, присядем. Я подожду вместе с вами.

Они сидели бок о бок, прислонившись к скале. Далеко внизу, под обрывом, шумело море. А прямо под ними, на мысу, возвышалась высокая кирпичная башня рудника «Уил Пэйшенс». Заходящее солнце окрашивало кирпичи в серебристый цвет.

Прохладный морской ветер обдувал лицо Джессалин. Подтянув колени, она уткнулась в них грязным, покрытым пылью и потом подбородком. На зубах скрипела коричневая пыль. Каждой клеточкой своего тела она ощущала вибрацию земли – это работали насосы, неустанно откачивая воду оттуда, из недр земли, где он лежал под завалом… Но живой… О Господи, только бы он был жив…