Светлая королева (СИ) - Гайдукова Ольга - Страница 5

А теперь вот стой, как безмозглая тряпичная кукла, пока неуклюжие портнихи обматывают меня километрами материи и тычут куда попало булавками и иголками. Ай!!!

— Что значит извините? — преувеличенно громко возмутилась я, спрыгивая с табуретки и потирая место пониже спины, попутно избавляясь от ленточек и тряпочек, коими была увешана как елка шишками. — Мне моя шкурка пока дорога, и, надеюсь, в будущем еще тоже пригодится. Больше никаких примерок! Ясно?

Ох, ну кто ж знал, что после этой невинной фразы поднимется такой ропот возмущения, как будто потревожили рой диких ос, и в комнате появится папенька собственной персоной.

— Что здесь происходит? — грозно сдвинув брови, вопросил он, отчего вдруг от наступившей тишины стало слышно жужжание мух.

— Да вот, господин, — возмутилась старшая портниха, — госпожа Нуар не желает продолжать примерки.

Упс, сейчас папенька начнет ругать непутевую дочь, и я, в предвкушении очередных нравоучений, страдальчески закатила глазки. Но его слова меня, мягко сказать, удивили:

— Знаете ли, Мирра, то, что Нуар простояла на месте спокойно полчаса — это уже достижение. Скажите, а сможете ли вы по имеющимся меркам сшить платье без дальнейшего её позирования?

— Но, господин, — начала было портниха, когда папенька выдал исключительно убийственную тираду, отчего я даже позавидовала его хитроумности:

— Ну, конечно, если вам мастерство не позволяет…

Мадам Мирра вспыхнула как маков цвет.

— Как вы могли так подумать, господин? — возмутилась она, демонстративно сложив на груди руки. — Я лучшая портниха во всем королевстве, и могу сшить платье для вашей дочери, лишь взглянув на неё, и оно будет сидеть, как влитое.

— Простите великодушно, Мирра, — рассыпался в извинениях отец, лукаво улыбаясь, — вы, наверное, показывали основы своего мастерства юным помощницам?

Портниха снисходительно кивнула девушкам, столпившимся в углу комнаты и напряженно прислушивающимся к разговору:

— Ну, конечно, само собой разумеется…

— Нисколько не сомневаюсь ни в вашем умении, ни в способностях. Может, пройдем в мой кабинет обсудить стоимость ваших незапланированных хлопот?

— Сию секунду, господин, — еще шире улыбнулась мадам Мирра. Вот же, папенька, хитрец, умеет найти подход к любой женщине. — Только, Жаннет, покажи госпоже Нуар самые модные цвета и фасоны, пусть выберет.

И мадам с легкостью мотылька выпорхнула в коридор вслед за папенькой. Жаннет честно пыталась вовлечь меня в процесс выбора цвета платья, его фасона, украшений, но всё это меня абсолютно не заинтересовало. И я, сказав, что целиком и полностью доверяю её вкусу, выскользнула в полуоткрытую дверь, повергнув девушку если не в отчаянье, то в уныние точно.

Ну, и куда прикажете мне податься? В комнате хозяйничают портнихи, во всём замке нет тихого укромного места для бедной девушки. Только разве… О нет, Нуар, не старая башня… А почему, собственно, нет? Да хотя бы потому, что папенька не разрешает ходить туда, ни под каким предлогом. Можно подумать, кого-то когда-то это смущало. Ну так там же заперто…

Я подошла к заветной двери, толкнула её, и, о чудо, она с тихим скрипом отворилась. Да, этому помещению веник со шваброй точно не повредили бы. Такое ощущение, что лет двадцать тут точно никого не было, и мне теперь приходится пробираться через аршинный слой пыли и сотни паутин. Эдак я тут всю оригинальную местную флору и фауну пораспугаю.

И совершенно эта комната ничем не примечательна. Только ажурной вязью вьются золотистые пылинки в потоке света нескольких солнечных лучиков откуда-то из верхнего оконца. А что здесь у нас? Этот вопрос пришлось задать себе, только споткнувшись и чуть не растянувшись на далеко не блестевшем чистотой полу. Посередине комнаты одиноко стоял ничем не примечательный сундучок, который едва и не стал причиной знакомства моего тела с местной пылью.

— Будет смешно, если окажется, что он заперт, — сказала я себе, чтобы нарушить сгустившуюся вокруг тишину. — Так, посмотрим, что здесь…

Я легко откинула крышку. Взвившаяся в воздухе пыль закружилась золотистыми кольцами. И вдруг… кто-то за моей спиной чихнул. От неожиданности я подпрыгнула на месте и развернулась, дабы познакомить нежданного гостя с правилами этикета посредством воздействия кулака, и наткнулась на смешливый взгляд голубых глаз.

— Ох, Гемма, как же ты меня напугала, — на одном дыхании выпалила я.

— Извини, не хотела. Я искала тебя, в комнате не нашла. А тут иду мимо — смотрю, открыто. Тебя ж эта комната, как магнит, чуть ли не с колыбели притягивала.

Да, что правда, то правда, с Геммой мы знакомы до неприличия давно, ещё с пеленок. И с тех пор вместе. Я люблю её больше своих сестер вместе взятых. И за шалости нам влетало обеим, а, сколько помню, мы всегда дуг дружку выгораживали. Ну, правда и придушить хотели по пять раз на дню. Родители Геммы — наши ближайшие соседи, и даже семьями дружили, пока не умерла мама, то есть не появилась я… Это Элен с Луизой рассказали.

— Ну, — нетерпеливо топнула ножкой Гемма и присела рядом, нещадно испачкав в пыли подол очередного модного платьица, — ты так долго стремилась сюда, а теперь медлишь? Смотри, что там, пока кто-нибудь не пришел и не погнал взашей.

Мы разом заглянули в распахнутый сундук, чуть не стукнувшись лбами и едва сдержав вздох разочарования. Там ничего не было, точнее почти ничего, только на самом дне лежали какой-то старый, видавший виды футляр и не менее древняя книга с растрепавшимся переплетом. Мои руки самопроизвольно потянулись к фолианту и извлекли его на свет божий.

Я открыла первую страницу. Шершавая пожелтевшая бумага с шелестом перевернулась, явив моему взгляду рисунок восхитительного неземного строения. Белоснежные колонны и арки, хрустальные своды и попирающий небеса сверкающий шпиль. Я вижу это будто наяву… Стрельчатые створки дверей распахиваются, впуская внутрь потоки солнечного света. Огромная зала, разделенная на четыре сверкающих сектора, четыре, словно живые, статуи в центре каждого. Рубиновый юноша, полыхающий как огонь, держащий в руках язычок пламени. Изумрудная девушка, переливающаяся, как волнующаяся водная гладь, из кубка в руке которой льется прозрачная как горный хрусталь вода. Снова юноша, на этот раз из бирюзы цвета глубокого летнего неба с миниатюрным смерчем в ладонях. Опять девушка, агатовая, с песочными часами в руках. Видения просились перед глазами как в калейдоскопе. Что за странное место? Мой взгляд непроизвольно устремляется в центр залы, где на белоснежном кубе из мрамора покоится медальон, как у Регула, только состоящий из четырех камней. И именно такое украшение и вынимает Гемма из бархатной коробочки, что лежала на дне сундука вместе с книгой. О, нет!

— Нет, Гемма!

Я одним движением отбросила в сторону книгу и выбила медальон из рук неугомонной подружки.

— Тьфу, Нуар! — выругалась она, когда вещица укатилась в угол комнаты, переливаясь и позвякивая. — Что на тебя нашло? Орешь, будто пчела укусила за…

— Неважно, эта вещь опасна.

— Ой, — поморщила носик Гемма, словно собравшись чихнуть, — и чем эта безделушка может быть опасна? А вот твоя книжка… Кстати, чего пишут?

Она выхватила у меня из рук книгу и принялась с завидным энтузиазмом листать её.

— Фи, так неинтересно, — протянула Гемма, — здесь ничего нет. Все листы чистые. Что с тобой?

Наверное, я от удивления так выпучила глазки, что напугала даже лучшую подружку, видавшую меня и не в таких ситуациях.

— А ну-ка, дай.

Я выхватила у Геммы необычную книгу и начала интенсивно перебирать страницы. На каждой был текст, написанный незнакомыми рунами, но, если приглядеться, смысл становился понятным.

— Ты ничего не видишь? — удивилась я.

— А ты? — в свою очередь уставилась на меня Гемма.

— Неважно.

Не нравится мне эта книжка, ой, как не нравится… И не буду испытывать чувствительные нервы моей подружки. А она уже снова схватила пресловутый медальон.