Он сказал «нет» - Уоддел Патриция - Страница 36

Кэтрин промолчала. Ей очень хотелось, чтобы Грэнби обнял ее покрепче и поцеловал, но она старалась не думать об этом.

Граф словно прочитал ее мысли.

– Я хочу поцеловать тебя на прощание, – сказал он, пристально глядя ей в глаза.

– Ты уже целовал меня.

– Но не так, как мне хочется. И не так, как хотелось тебе.

В следующее мгновение граф обнял ее, и губы их слились в поцелуе. Он все крепче прижимал ее к себе, и Кэтрин чувствовала, как в ней просыпается желание. Когда же Грэнби прервал поцелуй и чуть отстранился, она тихонько вздохнула и прошептала:

– Нортон...

Этот шепот еще более возбудил Грэнби, хотя он отчаянно пытался держать себя в руках. «Нет, я не должен... – говорил он себе. – Ведь Кэтрин не хочет этого».

Граф пристально посмотрел в глаза девушки – они были затуманены страстью и казались зеленовато-золотистыми в лучах утреннего солнца. Она на мгновение потупилась, потом снова подняла глаза и прошептала:

– Мне нравится, когда ты меня целуешь.

Он молча улыбнулся в ответ и вновь привлек ее к себе. И тут Кэтрин вдруг приподнялась на цыпочки и прильнула к губам Грэнби – на сей раз она первая начала любовную игру. Обвивая руками шею графа, она запустила пальцы в его волосы. И в тот же миг его ладони легли ей на талию, а затем переместились на ее груди.

Почувствовав, что у нее перехватило дыхание, Кэтрин на секунду отстранилась и снова прошептала:

– Нортон...

В следующее мгновение их губы снова слились в поцелуе.

Внезапно Кэтрин осознала, что делает совсем не то, что собиралась, однако она была не в силах оттолкнуть графа. Более того, она чувствовала, что ее все сильнее влечет к этому мужчине.

Ей хотелось отдаться в его власть, хотелось освободиться от всех запретов и забыть обо всем на свете в его объятиях.

И в какой-то момент она действительно освободилась от всего, что ее сковывало. Руки ее внезапно опустились на плечи Грэнби, потом скользнули ниже, к груди, а затем опять поднялись вверх – она словно изучала мускулистое мужское тело. Граф же тотчас затаил дыхание; он прекрасно понимал: если Кэтрин будет продолжать ласкать его, он потеряет над собой контроль и овладеет ею прямо на поляне.

Грэнби поехал следом за девушкой только для того, чтобы поговорить и выяснить отношения. Он хотел взять с нее обещание, что она не совершит какой-нибудь необдуманный поступок, что она, проявив благоразумие, дождется свадьбы. Но в результате оказалось, что он сам был готов совершить необдуманный поступок.

Что же он делал вместо этого?

Граф чувствовал, что вот-вот перейдет к более решительным действиям, если хоть кто-то из них вовремя не образумится.

«А не обратиться ли с молитвой к Господу, чтобы Он ниспослал мне силы?» – промелькнуло у графа. Но он тотчас же сообразил, что в данный момент подобная молитва походила на богохульство.

– Я хочу, чтобы это произошло здесь и сейчас. Хочу положить тебя среди полевых цветов... Только не бойся, пожалуйста.

Кэтрин чуть отстранилась, и из груди ее вырвался тихий стон. Она вдруг поняла, что ей хочется расплакаться. «Что же это за наваждение?» – подумала она. Ею овладело чувство, которое было так похоже на любовь... Или это было просто влечение, которому она не могла противостоять? «Но ты ведь именно этого хотела, – сказала себе Кэтрин. – Ты жаждала этого с самого начала, с самого первого дня...»

Граф провел большим пальцем по ее груди, и это прикосновение окончательно обезоружило Кэтрин.

– Да, – шепнула она.

Граф тут же отступил на шаг и снял сюртук. Бросив его на траву, он с улыбкой повернулся к Кэтрин и спросил:

– Ты уверена?

Она молча сняла жакет для верховой езды и бросила его рядом с сюртуком Грэнби. Затем принялась расстегивать пуговицы на блузке. Грэнби же расстегнул рубашку и, усевшись на траву, протянул девушке руку. Она опустилась на колени, и они внимательно посмотрели друг другу в глаза.

– Скажи, что выйдешь за меня замуж, – произнес граф.

Кэтрин прикусила губу и потупилась.

– Скажи, что выйдешь за меня замуж. Скажи, что станешь моей женой.

Кэтрин посмотрела в его глаза, горевшие страстью, и почувствовала, как в сердце ее вспыхнула ответная страсть. Могла ли она продлить этот миг, могла ли задержать его до тех пор, пока их чувства не превратятся в нечто большее, чем страсть? Способен ли этот мужчина полюбить ее? Фелисити думала, что способен, и ее отец – тоже, иначе он не дал бы согласия на помолвку.

Грэнби увидел сомнение в ее глазах.

– Поверь мне, дорогая. Поверь, что я буду заботиться о тебе.

Могла ли она поверить ему? Если она ошибется, если доверится недостойному человеку, то потом всю жизнь будет жалеть о своей ошибке.

Тут он поцеловал ее, а затем снова посмотрел ей в глаза.

– Я... я выйду за тебя замуж, – прошептала Кэтрин.

Ей казалось, что эти слова вырвались у нее сами собой, помимо ее воли. Она внимательно посмотрела на графа, ожидая увидеть на его лице улыбку триумфатора, однако его улыбка свидетельствовала лишь об одном: он был искренне рад ее согласию.

Грэнби протянул руку и прикоснулся к ее щеке, освещенной лучами солнца.

– Тебе идет солнечный свет.

Это были не те слова, которые ожидала услышать Кэтрин, но они все же заставили ее улыбнуться. Ей хотелось как-то ответить на комплимент графа, но на ум ничего не шло – только глупые слова влюбленной девушки, слова, которые он, конечно же, не хотел слышать.

Не зная, что сказать, Кэтрин молчала.

Грэнби начал раздевать ее, и все его движения были чрезвычайно осторожными. Никто и никогда раньше не видел обнаженную грудь Кэтрин. Она чувствовала, что краснеет, но не стала останавливать Грэнби. Когда он расшнуровал сорочку и сдвинул ее в сторону, открывая взору тело, солнце теплыми лучами коснулось кожи девушки.

Граф не мог отвести от нее взгляд. Ее грудь была полной, но не слишком пышной, то есть прекрасно гармонировала с фигурой. Вершины венчались темно-коралловыми сосками – они превратились в две твердые жемчужины, как только их коснулся свежий воздух.

Грэнби на мгновение прижал Кэтрин к себе, а затем, отстранившись, наклонил голову.

Девушка тотчас же поняла, что он собирался сделать, но не стала ему препятствовать. В следующее мгновение его губы коснулись ее груди, и Кэтрин тихонько застонала.

А потом она вдруг почувствовала, как руки графа легли ей на талию – он расстегивал ее бриджи. При этом Грэнби по-прежнему целовал груди девушки, заставляя ее трепетать от восхитительных ощущений, прежде ей неведомых.

Внезапно он поднял голову и сказал:

– Сядь. Мне нужно снять с тебя ботинки.

Она уселась на траву, и Грэнби принялся стаскивать с нее высокие ботинки для верховой езды и чулки. Все это время Кэтрин не могла оторвать от него взгляд. На нем все еще была рубашка, но он распахнул ее, и на его груди поблескивали в лучах солнца жесткие и курчавые волосы.

Когда он стащил с нее чулки, она улыбнулась и пошевелила пальцами ног. Грэнби же рассмеялся – конечно, ему следовало догадаться, что теперь, когда Кэтрин наконец-то приняла окончательное решение, она отреагирует на его действия именно таким образом.

Чуть отклонившись назад, Грэнби принялся распускать свой ремень. При этом он не отводил глаз от Кэтрин. Ему до боли хотелось овладеть ею, утолить голод, терзавший его последние две недели, но граф все еще пытался сдерживать себя. К тому же он никак не мог налюбоваться сидевшей перед ним обнаженной девушкой, залитой солнечными лучами.

Наконец он снова придвинулся к Кэтрин и начал осторожно поглаживать ее груди и легонько теребить соски. Она застонала и выгнула спину.

Тогда он принялся целовать ее шею, плечи и груди, и губы его спускались все ниже. Его плечо еще побаливало, но он не обращал на это внимания.

В какой-то момент – Кэтрин не заметила, когда это произошло, – она поняла, что лежит на траве, и почувствовала, что Грэнби стаскивает с нее бриджи и панталоны. Стараясь помочь ему, она приподняла бедра и через несколько секунд предстала перед ним обнаженной.