Он сказал «нет» - Уоддел Патриция - Страница 52

– Спасибо, милорд.

– К счастью, я еще достаточно молод для вальса. – Граф опустил руку жене на талию, легонько подталкивая ее в сторону пар, ожидавших начала танца. – Прошу прощения, милорд, – добавил он, взглянув на герцога.

Начался первый вальс, и Кэтрин сразу же оказалась в объятиях мужа; он развернул ее, и они закружились в танце.

Кэтрин нравилось танцевать с мужем, хотя она то и дело ловила на себе взгляды гостей – многие из них все еще находились в недоумении от внезапной, почти скандальной женитьбы обаятельного графа Грэнби на никому не известной провинциалке. Они с графом были необыкновенно привлекательной парой – яркая красота Кэтрин, подчеркнутая сверкающими драгоценностями, и мужественная внешность ее светловолосого и голубоглазого мужа.

Разница в их облике напомнила Кэтрин об остальных различиях. Грэнби ожидал, что жена будет довольна своим положением и в свое время подарит ему наследника. Но она считала, что главное в браке – любовь, и чувствовала, что не будет счастлива, пока не убедится, что муж ее любит.

– Мне завидуют все мужчины в зале, – проговорил Грэнби. – А не переместиться ли нам на веранду, как в прошлый раз? Стоит чудесная ночь.

– Да, чудесная, – ответила она, едва дыша под его пристальным взглядом.

Кэтрин неотрывно смотрела в голубые глаза мужа, а он при каждом повороте все крепче прижимал ее к себе. Наконец они закружились в последний раз, и в последний раз засверкали изумруды на ее шее. А затем музыка стихла, и они остановились, но не разъяли объятий.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, смотрели так, словно в огромном зале не было никого, кроме них двоих. И в этот опьяняющий момент Кэтрин без тени сомнения осознала, что ей нужно завоевать сердце этого мужчины или навсегда смириться с ролью покорной жены.

Грэнби же, безусловно, пытался справиться со своими чувствами. Ему хотелось забыть обо всем на свете, хотелось тотчас сесть в карету и увезти Кэтрин в Фоксли, спрятать ее подальше от всего, что им мешало. Хотелось провести остаток лета, наслаждаясь теплом ее объятий, жаром тела и бархатом кожи. Это желание овладело его разумом, и он ничего не мог с собой поделать.

Несколько месяцев назад одна мысль о том, что женщина будет иметь над ним такую власть, заставила бы его рассмеяться, а сейчас...

Тут прозвучал гонг, собирающий гостей за стол, и граф осмотрелся. Он почти тотчас же заметил леди Джейн Олдершоу. Она стояла рядом с Ратбоуном и улыбалась ему – явно сплетала вокруг виконта сеть своих чар. Странно, но Грэнби не чувствовал ни малейшего укола ревности. Еще более странным было то, что он не мог представить себя ни с одной женщиной, кроме той, на которой так скандально женился.

Тут Кэтрин повернулась к нему и пристально посмотрела ему в глаза – посмотрела вопросительно.

– Впереди у нас длинная ночь, – сказал он, чувствуя, как его опять охватывает желание сбежать отсюда и, оставшись наедине, насладиться своим медовым месяцем в Фоксли.

Вместо ответа она облизнула губы, а потом улыбнулась. Этого было слишком мало, чтобы отомстить Грэнби за все, но в данный момент она не могла отомстить иначе.

Во время ужина, как обычно, не обошлось без сплетен. Но Грэнби к разговорам не прислушивался, он то и дело поглядывал на жену и пытался прочесть ее мысли. Удавалось ли ему это? Графу хотелось верить, что удавалось.

После ужина танцы возобновились. Пока Кэтрин танцевала с лордом Акерманом, Грэнби вышел на веранду, чтобы подышать свежим воздухом и выкурить сигару. Был приятный теплый вечер, и с моря дул чудесный соленый бриз. Граф стоял возле балюстрады и думал о предстоящей ночи.

– Ты мог по крайней мере поговорить со мной, – донесся до него женский голос. Граф узнал его и, обернувшись, увидел леди Олдершоу, стоявшую недалеко от него.

Он поморщился и проговорил:

– Добрый вечер.

– Тебе также. – Она даже не попыталась улыбнуться. – Представь себе мое удивление, когда я приехала и мне буквально все, даже горничные, поведали о том, что лорд Грэнби женился.

– Мою жену зовут Кэтрин.

В его голосе прозвучало предупреждение прекрасной вдове, чтобы она вела себя осторожно. Но леди Олдершоу сейчас не было дела до осторожностей. Она была вне себя от ярости. Ее сводили с ума ревность и жгучая злоба – какой-то провинциалке, пусть и хорошенькой, удалось завоевать Грэнби!

Вспоминая, как он обошелся с ней в Челтнеме, оборвав их отношения, как будто между ними ничего не было, Джейн Олдершоу решила, что должна отомстить. А когда она посмотрела через плечо графа и увидела его прекрасную молодую жену, заходившую на террасу, то поняла, каким образом ей удастся это сделать.

Не растрачивая времени на раздумья, леди Олдершоу подошла к Грэнби почти вплотную.

– Нортон, я буду скучать без тебя, – проговорила она. Граф поморщился, но все же ответил:

– Уверен, что найдется немало мужчин, желающих насладиться вашими прелестями, миледи.

– Возможно. Но никто не сделает это так же, как ты.

Тут Джейн улыбнулась, надеясь, что эта улыбка обезоружит графа, но он еще больше помрачнел – леди Олдершоу потеряла для него всякую привлекательность.

Увы, Кэтрин понятия не имела о том, что ее мужу не было никакого дела до улыбающейся леди Олдершоу. Она не знала, что вдова интересовала его не больше, чем пустой бокал из-под выпитого шампанского, который Грэнби поставил несколько минут назад на один из столиков. Кэтрин знала только одно: закончив танцевать с лордом Акерманом, она обнаружила, что ее мужа нет в зале. Она вышла на террасу, надеясь найти здесь мужа, надеясь, что они смогут поговорить и, возможно, обменяться еще одним поцелуем при луне. Вышла и увидела его рядом с этой дерзкой женщиной, явно соблазнявшей Грэнби. Этого оказалось достаточно, чтобы подозрения Кэтрин вспыхнули с новой силой (до этого ей нравился вечер, нравились танцы при ярком свете люстры, но только в объятиях мужа она чувствовала себя по-настоящему счастливой).

– Я полагаю, что должна поздравить тебя, – говорила леди Олдершоу.

Кэтрин застыла в тени у двери веранды; она все еще надеялась, что муж равнодушен к своей бывшей любовнице, что он вот-вот повернется и уйдет от нее.

Тут они опять заговорили, но их голоса были слишком тихими, и Кэтрин не могла разобрать ни слова, слышала лишь бессвязное бормотание. Но она видела: леди Олдершоу улыбалась, и Грэнби, по-видимому, это нравилось.

А потом вдова вдруг прильнула к его губам, и Кэтрин невольно сжала кулаки; она поняла, что видела сейчас то же, что и Сара, – своего мужа с другой женщиной.

И тотчас же все поплыло у нее перед глазами, ожил ее самый страшный сон: Кэтрин поняла, что вышла замуж за мужчину, который не любил ее, а лишь хотел получать наслаждение от ее тела, который женился на ней, потому что ему была нужна молодая здоровая женщина, способная рожать детей. Да, теперь стало очевидно: она попала в ловушку так же, как ее подруги, Сара и Вероника.

Она прислонилась к стене и глубоко вздохнула. После того, как Кэтрин увидела Грэнби с другой женщиной, она поняла, что полюбила не того мужчину. Еще один глубокий вздох ослабил напряжение в ее груди, но не уменьшил боль, пронзающую сердце. Она направила взгляд к другому концу веранды, где стоял ее муж, теперь в одиночестве. Договорился ли он с леди Олдершоу о встрече в другом, более укромном, месте, где они могли бы возобновить свои отношения?

Кэтрин стояла в темноте, чувствуя пустоту в душе и одиночество.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она смогла собраться с силами и вернуться обратно в бальный зал, хотя Кэтрин и знала, что на самом деле ей для этого потребовалось всего несколько минут. Это был еще один из тех моментов, которые могли все изменить в жизни.

Кэтрин точно не знала, как следует поступить, но она не собиралась оставлять все как есть. Она ответит ему, если не сегодня, то скоро, очень скоро, прежде чем муж отвезет ее в Фоксли и, оставив там, отправится в Лондон, чтобы вести прежний образ жизни.