Слово - Уоллес Ирвин - Страница 179

Ренделл изучал взглядом нескольких, похожих на сомнамбул официантов. Они были одеты в белые пиджаки с голубыми эполетами, высокие жесткие воротнички с темно-голубыми галстуками-бабочками, черные брюки; дополнительными аксессуарами служили меню в лавандового цвета обложках или пустые подносы. Возле двери между задними столиками, которая вела в ресторан и откуда сейчас доносились аплодисменты, стоял пожилой итальянец, в котором чувствовалось нечто начальственное. Он тоже выглядел очень торжественно — ярко-голубой пиджак, накрахмаленный воротничок и галстук-бабочка, брюки, надеваемые под смокинг — и он единственный выглядел живым. Старший официант, решил Ренделл.

Он сошел с тротуара, сразу же почувствовав облегчение в спасительной тени, и уселся за свободный столик лицом к улице. Через пару минут официант обратил на него внимание и легкой походкой протанцевал к его столу, положив перед Ренделлом меню в лавандового цвета обложке.

Открыв меню, Ренделл, как бы нехотя, спросил:

— А старшего официанта поблизости нет?

— Si, — ответил подошедший официант и подозвал пожилого:

— Джулио!

Джулио подошел очень быстро, держа наготове блокнот для приема заказов и карандаш.

— Что вам угодно, сэр?

Ренделл с отсутствующим видом продолжал изучать меню. Все в нем было перечислено дважды — на итальянском и на английском языке. Поначалу глаз остановился на Gelati , но потом зацепился на Granita di limone — Лимонный щербет — 500 лир.

— Я хочу заказать щербет, лимонный, — сказал Ренделл.

Джулио отметил в своем блокноте.

— Что-нибудь еще?

— Нет, это все.

Джулио вырвал листок с заказом, вручил приготовившемуся официанту и забрал меню.

— Вообще-то говоря, — сказал Ренделл, — имеется еще кое-что, чего я хочу, но это уже никак не связано с вашим меню. — Он достал свой бумажник и вынул оттуда три крупного размера банкноты достоинством по 1000 лир. — Я американский писатель, и мне нужна кое-какая информация. Возможно, вы сможете оказать мне помощь.

На профессионально-каменном лице старшего официанта не отразилось ни тени эмоций. Зато глаза его приклеились к банкнотам в руке Ренделла.

— Вполне возможно, — сказал он. — Буду очень рад помочь вам.

Ренделл свернул деньги и сунул их в теплую руку старшего официанта.

— Джулио, как долго вы работаете в “Дони”?

— Пять лет, сэр. — После этого он сунул банкноты в карман, бормоча при этом:

— Grazie, сэр.

— А работали ли вы, то есть, я хочу сказать, не были ли вы в отпуске, в мае прошлого года?

— Ну конечно, сэр, — сейчас он был готов к услугам, вежливый, настроенный крайне дружелюбно. — Ведь это перед наплывом туристов, но все равно, работы очень, очень много.

— То есть, скорее всего, вы были тогда на работе. Сейчас я скажу, что мне нужно. Я занимаюсь кое-какими исследованиями, и имеется один человек, который, как мне сказали, часто заходит в “Дони”. Мой приятель встретил этого человека здесь год назад, в мае. Мне сообщили, что разыскиваемый мною человек регулярно посещает это кафе. Вы различаете постоянных посетителей?

Джулио расцвел.

— Ну конечно же. Это не обязательно входит в мои обязанности, но, желательно, чтобы я был в хороших отношениях с нашими постоянными клиентами. И я знаю каждого из них по имени, известно мне и про их характер и подробности жизни. Именно это и делает мою профессию столь ценной. И кто же этот человек, о котором вы хотите узнать?

— Он француз, но проживает в Риме, — сообщил Ренделл. — Понятия не имею, как часто он ходит в “Дони”, но мне сказали, что здесь он бывает. — Ренделл затаил дыхание, после чего произнес то, о чем молил, чтобы звуки эти подействовали как сказочный сезам. — Его зовут Роберт Лебрун.

Но старший официант на это имя не отреагировал никак.

— Лебрун, — медленно повторил он.

— Роберт Лебрун.

Джулио напряг всю свою память.

— Я стараюсь вспомнить. Нет, никак. У нас нет постоянного посетителя, которого бы я знал под таким именем. А я бы обязательно вспомнил.

Ренделл пал духом. Но тут он попробовал вспомнить, как домине де Фроом описывал Лебруна.

— Может быть я расскажу, как он выглядит…

— Пожалуйста.

— Ему уже за восемьдесят. Носит очки. Очень морщинистое лицо. Немного сутулится. Где-то вашего роста. Вот так Роберт Лебрун выглядит. Это поможет?

Джулио был расстроен.

— Простите, но у нас так много…

Тут Ренделл вспомнил кое-что еще.

— Погодите, имеется еще одна вещь, уж которую вы обязательно должны были отметить. Его походка. Он ходит, прихрамывая. Очень давно он потерял ногу, и теперь у него протез.

Джулио тут же расплылся в улыбке.

— О, у нас имеется один такой. Вот только я не знал, что он француз, поскольку его итальянский язык превосходен, он и сам совершенный римский джентльмен. Но только зовут его вовсе не Лебрун. Вообще-то говоря, я не знаю его настоящее имя, если не считать того, как он сам нам представляется. Когда он выпьет слишком много Перно или Негрони, то начинает шутить и говорить, что его зовут Тоти, Энрико Тоти. Это такая местная шутка. Вы не понимаете ее?

— Нет.

Джулио поднял палец.

— Если вы отправитесь в Сады Боргезе, пройдетесь по паркам, где много статуй, то вот там имеется один очень большой памятник обнаженного героя на кубическом каменном пьедестале, и вот у этого человека только одна нога. Сам он оперся на камень, одну ногу отставил, а культя левой ноги тоже лежит на камне. На основании статуи написано “Энрико Тоти”, и говорят, что он умер в 1916 году. Этот вот человек, Тоти, несмотря на то, что у него была только одна нога, записался добровольцем в итальянскую армию во время Австро-Венгерской войны, но его, конечно же, отбраковали. Но он записывался добровольцем снова и снова, от него уже не могли отвязаться, поэтому записали в итальянскую армию с его одной ногой и костылем, он сражался и даже был великим героем. И вот этот наш одноногий клиент шутил, что много лет назад он был героем и что его звали Тоти. И это единственное имя….

— Тоти? — переспросил Ренделл. — Ну, это совершенно не похоже на Лебрун. Ну конечно, у него могло быть много имен. — Тут Ренделл заметил, что старший официант улыбается, и ему было интересно узнать, почему. — Что случилось, Джулио?