Слово - Уоллес Ирвин - Страница 197

— Пятьдесят тысяч? То есть, около восьмидесяти долларов. И он находит такие деньги?

— Он живет здесь, как говорит, уже много лет. Это с тех пор, как был богачом.

Они перешли через виа Пьемонте, и дошли до четвертого квартала.

— И когда же это он был богачом? — спросил Ренделл.

— Он говорит, что четыре — пять лет назад.

«Все сходится», — подумал Ренделл. «Пять лет назад он получил свою долю от Монти за открытия в Остиа Антика».

— Мы на месте, — объявила Мария.

Они стояли перед доходным семиэтажным домом неопределенного возраста; фасад из выцветшего камня был обильно сдобрен копотью. Вход в здание находился между дверью «Ираниан Экспресс Компани» и лавочкой с надписью «BARBIERRE», за дверью которой стояло одинокое парикмахерское кресло.

Над входом в дом, где проживал Лебрун, в камне была высечена надпись: CONDOMINIO . Под надписью была массивная двойная деревянная дверь, сейчас раскрытая настежь, а за ней можно было видеть стеклянную дверь, ведущую в фойе, за которым был внутренний дворик.

— Я оставлю вас здесь, — сказала Мария, протягивая руку. — Мне пора возвращаться на работу.

Ренделл пожал протянутую ладонь.

— Спасибо вам, Мария, но вот где я могу…

— Проходите в дверь. Справа вы увидите стойку, где portiere получает почту. Слева имеется лифт и лестница наверх. Но сначала вам необходимо увидеться с портье; скажете ему, что вы хотите повстречаться с Дукой. Если за стойкой портье не будет, вы найдете его во внутреннем дворике. Там сбоку есть окошко с растениями на подоконнике, именно там он проживает со своей женой. Позовите его. А уже он проведет вас к вашему приятелю. Buona fortuna. — Мария уже собралась идти, как вдруг вспомнила:

— Мистер Ренделл, когда вы встретитесь с ним, не говорите, что сюда вас привела Мария.

— Не скажу, Мария. Обещаю вам.

Ренделл проследил, как девушка пошла по направлению к виа Венето, он смотрел на ее покачивающиеся ягодицы и сумку, затем повернулся к двери дома.

«Роберт Лебрун», — подумал он. «Наконец-то».

Ренделл прошел по грязному мраморному полу у входа, открыл высокую стеклянную дверь и вошел в фойе. За стойкой portiere никого не было. Ренделл направился в полутемный внутренний дворик.

В центре дворика громоздились искусственные растения, а слева от прохода, в открытом окне очень смуглый молодой человек, по виду явно сицилиец, поливал стоящие на подоконнике цветы в горшках. Он прекратил свое занятие и с любопытством поглядел на пришельца.

— Привет, — сказал Ренделл. — Вы говорите по-английски?

— Si. Немного.

— Где я могу увидеть портье?

— Это я портье. Вы что-то хотеть?

— Здесь живет один мой приятель. Мне бы хотелось…

— Минуточку. — Портье исчез в глубине комнаты и уже через секунду возник в боковой двери, ведущей в дворик. Это был маленький, бойкий человечек в синей майке и заплатанных джинсах. Уперев руки в бок, он встал перед американцем. — Вы кого-то хотеть видеть?

— Приятеля. — Ренделл раздумывал над тем, какое имя назвать. Он забыл спросить у Марии, под каким именем живет здесь старик. Скорее всего, под итальянским. — Синьоре Тоти.

— Тоти. Простите, но никакой Тоти здесь не живет.

— Он пользуется псевдонимом. Дука Минимо.

— Дука…? — Портье энергично потряс головой. — С таким именем здесь тоже никого нет.

«Тогда это должен быть Лебрун», — решил Ренделл.

— Ну, он француз. В основном, мы все знали его как Роберта Лебруна.

Портье уставился на Ренделла.

— Здесь есть один Роберт, француз — но не Лебрун. Может быть, вы имеете в виду Лафоржа? Роберт Лафорж?

Лафорж. Ну, конечно же. Это было то самое имя, под которым Сэм Хелси, сотрудник агентства «Ассошиэйтед Пресс» в Париже, отыскал Лебруна в архивных записях. Это было настоящее имя Лебруна.

— Ну да! — воскликнул Ренделл. — Именно он. Всегда я путаю его фамилию. Роберт Лафорж именно тот, кого я хочу видеть.

Портье как-то странно поглядел на Ренделла.

— Вы ему родственник? — спросил он.

— Я его близкий приятель. Синьоре ожидает меня. Мы должны обсудить одно очень важное деловое предложение.

— Но это невозможно, — сказал портье. — Вчера в полдень возле Восточного вокзала он попал в аварию. На него наехал какой-то сумасшедший водитель и тут же скрылся. Старик скончался на месте. Примите мои соболезнования, синьоре, но ваш приятель умер.

МОЛОДОЙ, СОГЛАСИВШИЙСЯ ПОМОЧЬ ПОЛИЦЕЙСКИЙ вывел Стива Ренделла из здания Квестуры, главного полицейского управления в Риме, махнул проезжающему такси, назвал водителю адрес: «Obitorio, Viale dell' Universita», и вдобавок протарахтел по-итальянски, несколько раз повторив слово «Obitorio», а потом указал более точный путь: «Площадь дель Верано, 38».

Таксист быстро перекрестился, сменил скорость, и сейчас они уже направлялись к громадному комплексу зданий Римского университета, где располагался городской морг.

Дергаясь из стороны в сторону, по мере того, как такси вписывалось в повороты, Ренделл постепенно отходил от первоначального шока.

Большинство людей, считал Ренделл, за всю свою жизнь всего лишь несколько раз переживают сильнейшие потрясения. Сам же он познал такие чувства — наваливающиеся изумление, ужас, неожиданное оцепенение всех чувств и эмоций — уже второй раз в течение месяца. В первый раз это был удар отца, Барбара и развод, проблемы с наркотиками у Джуди. А после всего этого был момент, когда его заставили поверить, будто Анжела выступала в роли предательницы, а еще период времени, когда ему стало известно об измене Богардуса. Был и такой момент, когда Ренделл узнал о том, что профессор Монти пребывает в психиатрической клинике, не говоря уже о тех нескольких минутах в лифте, когда домине де Фроом признался в том, что виделся с автором подделки документов Иакова и Петрония. Понятное дело, были и другие неприятные моменты, когда какое-то известие доводило его до головокружения, когда сердце бешено билось в груди, а кровь застывала в жилах. Так получилось, что для Ренделла в последние несколько недель шок сделался привычным состоянием.

Только до сих пор не переживал он удара сильнее того, что встретил его два часа назад, когда портье доходного дома сообщил ему, что Роберт Лебрун мертв.