Обретение дара - Пономарев Алексей Андреевич - Страница 62

Приехав в родные места, я первым делом направился в его дом. Благо кавалерийское офицерское училище, где проходил подготовку он, было близко, и у него была возможность приезжать на выходные в город. Но меня не пустили дальше порога, Алек невнятно и тихо что-то произнес про недопустимость общения с простолюдинами и быстро захлопнул дверь. При этом глаза у него были виноватые как у побитой собаки. Я был просто ошарашен таким поведением. Раньше в общении с ним такого снобизма к не дворянам не проскальзывало.

Сведения о помолвке поставили все на свои места. Возлюбленная, науськанная мачехой, наверняка качественно обработала жениха. Грустно. Вот так женщины и губят крепкую мужскую дружбу.

Полагаю, мне следует подробнее разъяснить про наши "родственные" отношения с баронессой. Отец женился, когда мне было одиннадцать лет. Для меня произошедшее шоком не оказалось. Я легко принял изменения в семье, хотя должен признать поначалу было непривычным, что эта "чужая тетя" теперь живет в нашем доме, но быстро привык.

Со стороны отца брак был построен на любви. Да и зная его характер предположить иное было бы нельзя. Он бы никогда не потерпел рядом супруги, к которой не испытывает чувств. Ну а действия баронессы были полностью продиктованы расчетом. Я даже подозреваю, что глава ее рода просто приказал охмурить перспективного и сильного архимага, клюнувшего на ее внешность. После свадьбы аристократический клан через отца получил немалое влияние при дворе и в политических кругах. Человек, входящий в число самых могущественных чародеев страны это весьма весомая фигура. Да и состояние к тому времени отец сколотил не малое. Колдовство такого уровня прибыльное занятия, а образ жизни он вел скромный и аскетичный. Балами, пышными приемами, выездами на охоту и иными затратными забавами высшего света не увлекался. Просто не видел во всем этом смысла. Главными его стремлениями это были магия и служба во имя и на благо государства. Полагаю многие явные и тайные враги Империи успокоено вздохнули после его гибели.

Могу предположить, что папа понимал отчасти мотивы поступков жены, все-таки человеком он был более чем не глупым, но просто ему было на все наплевать. Главное чтобы она была рядом. К чести баронессы должен признать, что женой и хозяйкой она оказалась великолепной. Многие его друзья восхищались ею и в шутку обещали увести.

Но отец не мог предположить, что супруга после смерти попытается избавиться от ненужного ей пасынка и попытается отправить в орден Наона. Бога Доброты и Милосердия. Такая судьба меня ничем не устраивала. Адепты, видимые мной не раз, производили гнетущее впечатление. От них так и веяло какой-то убогостью и нездоровой всеобъемлющей доброжелательностью. Абсолютно лишенные негативных эмоций. Такое чувство, что кто-то серьезно покопался у них в мозгах. Не исключено что все так и есть. Все происходящее в глубинах святилищ это тайна за семью печатями. А я не желаю, чтобы кто-то изменял мою личность и ковырялся в моей голове.

Согласно имперским законам все дворяне делились на младшую и старшую родовую аристократию. Все кто относился к старшим входили в кланы. Подсудны были только своему главе, но зато те несли ответственность за них перед Императорской семьей. Порой провинившиеся дворяне получали от предводителя наказание более суровое, чем мог вынести обычный суд. Во избежание гнева монархов так сказать.

Даровать старшее дворянство мог либо верховный правитель страны, либо глава любого рода, приняв новых членов в клан. Ну и соответственно лишить, даже без объяснения причин. В результате брака мой отец получил титул барона, а так же и я, как сын.

Имущество умерших членов клана отходило роду, и его судьбу решал предводитель. Так и произошло в моем случае. Тем более завещания не оказалось. Конечно, глава мог и наплевать на последнюю волю усопшего, но это не одобрялось обществом. Наследниками признали жену и ее ребенка.

Меня лишили наследства и дворянства. Будь я не совершеннолетним может быть и не рискнули. Аристократы негативно относились к таким поступкам с не достигшим шестнадцати лет. Поэтому я и пошел в армию. Лучший выход в моей ситуации.

Но к чему теперь перебирать прошлое. Вся моя злость давно перекипела, остались лишь легкое неприятие к данному баронскому роду и презрение. Пусть они поступили нечестно. Наплевать. Я молод, здоров, голова соображает, а руки и ноги целы. Всего остального добьюсь сам. Зато теперь полностью свободен и могу делать что захочу.

— Ой, я тут в воскресенье на рынок ходила и видала твоего братика. В карете на коленях у мамки ехал. Милый малыш, такие пухленькие щечки, белобрысенький. Так и хочется потискать. Тебя очень сильно напоминает, — вспомнила тетушка и, бросив взгляд на мой изменившийся после вампирской мутации облик, добавила, — в детстве.

— Хорошо, что еще одна частичка моего папы осталась в этом мире, — сказал я.

Интересно, а брат унаследовал дар отца? Скорее всего, должен. Было бы не плохо, если бы мощь родителя проснулась в нем и послужила еще Империи.

Мой отпуск неизбежно подходил к концу. Наступило время возвращения в часть. До этого я гостил в доме Миха. Он был настолько любезен, что предоставил мне, целую комнату в единоличное владение. Окинув все взглядом, я убедился, что ничего не забыто. Все вещи собранны. Потянулся к пухлой потертой кожаной папке, лежащей на письменном столе. Небрежно схватил ее за угол. Коварная застежка, служившая до этого исправно, внезапно расстегнулась. Бумага разлетелась, покрыв весь пол под моими ногами. Я выругался. Теперь заново собирать и сортировать по разделам. Хорошо, что еще есть время. Присев на корточки поднимаю и аккуратно все раскладываю по стопкам. Разглядываю расчерченные разноцветными карандашами и кое-где затертые до дыр ластиком листы. Любовно разглаживаю помятую бумагу. В моем воображении схемы и формулы собираются в кадавров. Надеюсь, вскоре эти чертежи превратятся в реальные механизмы. Практически весь отпуск потратил на расчеты, библиотеки, встречи со сведущими людьми различных научных специальностей и консультации. Это моя первая ступенька к обретению способностей колдуна. Я уже было совсем отчаялся осуществить мечту, когда, наконец, забрезжила хоть какая-то надежда впереди. Скоро, ну или не очень, мне быть чародеем!

Сердечно попрощавшись с другом и его гостеприимной семьей, я сел на поезд. Уже через несколько дней, после утряски накопившихся в подчиненном мне отделении дел за время моего отсутствия, я оказался в приемной полковника. Было немного не по себе. От результатов последующего разговора во многом зависит моя судьба. Как бы еще не получить по шее за наглость. За дверью шел разговор на повышенных тонах. Его суть была не ясна. Толстая древесина надежно глушила и смазывала слова. Из кабинета выскочил красный как варенный рак капитан.

Распустились совсем, разгильдяи. Даю тебе две недели, — летело вслед ему напутствие, — не успеешь исправить, до рядового понижу.

Я колебался. Командир части явно сегодня не в духе. Хотелось смалодушничать, развернуться и уйти. Но, увы, мне было назначено в это время. Глубоко вдохнув, я вошел в дверь.

— Сержант, проходи, — отмахнулся, разъяренный предыдущим посетителем, полковник на мою попытку доложить, — что у тебя?

Он потихоньку отходил от устроенной выволочки. Я выдвинул стул. Присел, положил перед собой папку и расстегнул ее.

— Я хочу предложить захватить Гранитную Крепость.

— О как! Не много, не мало! — стал вновь закипать собеседник, — да что же сегодня день идиотов что ли?! Сначала один, теперь второй. Что же ты тогда ко мне пришел. Тебе тогда прямо к военному советнику дорога. Это в его компетенции. Он выдаст тебе меч-камнеруб, волшебную кирку и вперед на штурм, герой!

— До него далеко, вы ближе. Если вы поддержите мою идею, то к вашим словам прислушаются вернее чем к моим.

— Да ты… совсем кретин? Похоже, степь не прошла бесследно для твоей психики.

— Я могу обосновать свои слова, — я сунул под нос ему раскрытую папку, — вот взгляните.