Ловушка для мужа - Уоррен Трейси Энн - Страница 24

Дети часами пропадали на побережье и возвращались домой с загорелыми, обветренными лицами, в грязной одежде, с мокрыми, перепачканными песком ногами. Честеры не ругали их. Покачав головой, мать семейства обычно отправляла всех троих мыться, переодеваться и ужинать. Эти воспоминания до сих пор согревали душу Вайолет.

Ей больше не довелось побывать в Кенте. Девочек всегда отправляли отдыхать вместе, а Джанет наотрез отказывалась ехать в британскую глушь, ее манила заграница, модные курорты.

Вайолет поездка в Дорсет только обрадовала. Даже если ей не удастся поплескаться в волнах, как она делала это в детстве, все равно чудесная природа и свежий морской воздух приведут ее в хорошее настроение.

Однако ей нельзя терять бдительность, не следует открыто восхищаться природой здешних мест. Джанет могла простить Адриана за то, что он решил поехать в свадебное путешествие в имение, однако она не была способна полюбить сельскую глушь.

По тем же соображениям Вайолет сдерживала себя, стараясь не проявлять чрезмерную привязанность к Горацию. Ей не давала покоя мысль, что по ее поведению на постоялом дворе Адриан мог догадаться, кто она на самом деле. Джанет была равнодушна к животным. Она, конечно, могла поиграть с хорошенькой собачкой, если у нее было настроение, но никогда не стала бы спасать огромного бродячего пса. Ей было не свойственно заботиться о живых существах и проявлять к ним сострадание.

Вайолет погладила Горация по бархатистой шерсти. Он устремил на нее выразительный взгляд и с довольным видом ощерился, высунув розовый язык. Она улыбнулась ему, хотя тревожные мысли не оставляли ее.

Карета свернула на длинную, усыпанную гравием подъездную аллею и остановилась перед роскошным трехэтажным домом, возведенным из камня золотистого цвета. Накануне Адриан, не вдаваясь в подробности, мимоходом сообщил ей, что они будут жить в одном из многочисленных загородных домов, принадлежащих его роду. Вайолет не ожидала увидеть столь величественное здание.

В доме было по меньшей мере сорок комнат. Большая, вытянутая в длину постройка походила на лежащего на земле неуклюжего исполина. Лучи закатного солнца отражались в стеклах окон. Черный ход, которым пользовались слуги, был расположен в цокольном этаже. А к парадному портику, украшенному колоннами в античном стиле, вели два крыла элегантной лестницы.

Но больше всего Вайолет потрясли розы. Сотни этих растений с пышными алыми цветами обвивали фасад, взбирались по белым решеткам, будто стремясь добраться до неба. От них исходил тонкий чарующий аромат. Вайолет зажмурилась, наслаждаясь благоуханием.

Такой красивой и романтичной усадьбы она еще не видела.

Вайолет в который раз убедилась, что Джанет оказалась дурочкой, наделавшей множество глупостей. И главной среди них было ее нежелание выходить замуж за герцога. «Как хорошо, что я все же решилась на отчаянный шаг и выдала себя за сестру», – подумала Вайолет.

Дверца кареты распахнулась. Первым из нее выскочил Гораций. Радуясь тому, что может наконец вдоволь побегать, он стал носиться по посыпанной гравием дорожке. Вайолет подождала, пока муж подойдет к ней и поможет выйти из кареты. Адриан протянул ей левую руку, чтобы она могла опереться на нее, а правой обнял за талию.

– Ну, вот мы и приехали, – сказал он. – Целый день нам пришлось провести в дороге. – Он помолчал, как будто не решаясь задать вертевшийся у него на языке вопрос, а потом все-таки спросил: – Как вам здесь нравится?

Вайолет знала, что ей не следует демонстрировать свое восхищение. Красоты природы никогда не вызывали особого восторга у Джанет. Но в этот момент Вайолет не смогла скрыть свои i истинные чувства.

– Здесь просто прелестно!

Взгляд Адриана потеплел. Он улыбнулся, и вокруг его глаз собрались крохотные морщинки, а на щеках появились ямочки. Вайолет захотелось прикоснуться к мужу. Она тонула в волнах нежности к нему.

Ей было больно от того, что ее брак был чудовищной ложью и обманом. Вайолет знала, что ей придется дорого заплатить за все. Но сейчас она не жалела о том, что сделала. Вайолет I была счастлива: Адриан принадлежал ей.

Внезапно в глазах герцога загорелась страсть. Вайолет показалось, что он припадет к ее губам в жарком поцелуе прямо на глазах у многочисленных слуг, выстроившихся у подножия парадной лестницы, чтобы приветствовать господина и его молодую жену. О, если бы все они сейчас исчезли, оставив ее наедине с мужем!

Но тут к молодоженам с восторженным лаем подбежал Гораций и, виляя хвостом, устроился между ними. Собака разрядила обстановку. Адриан беспечно улыбнулся.

– Прошу вас, дорогая. – Он предложил ей свою руку, чтобы направиться в дом.

Когда они подошли к слугам, Адриан представил их жене. Прежде всего он познакомил ее с четой Гриммов, пожилой супружеской парой, давно служившей в доме. Улыбчивые, приветливые Гриммы произвели на Вайолет приятное впечатление. Мистер Гримм присматривал за прилегающей к дому территорией. Под его наблюдением порядок здесь поддерживали два садовника и несколько рабочих. А миссис Гримм выполняла обязанности экономки и поварихи. У нее в подчинении находились две служанки: горничная Сьюзи, очень робкая девушка, которая едва смогла выдавить из себя несколько слов приветствия, и судомойка по имени Синтия, миловидная толстушка, похожая на спелое наливное яблочко.

Здесь же были и слуги, приехавшие из Уинтерли, главного имения герцога, – кучер Джозефе, лакеи Роберт и Гарри, а также мистер Уилкокс, камердинер Адриана. Теперь к ним присоединилась еще и Агнесс, горничная Вайолет. Кроме того, порядок в доме должны были поддерживать еще три временно нанятые из числа местных жителей служанки – Тина, Нэнси и Ли.

Знакомясь со слугами, Вайолет старалась побороть присущую ей застенчивость. Она не хотела, чтобы обитатели этого дома заметили ее робость и испуг. Но в то же время она не желала обращаться с ними надменно, как это сделала бы на ее месте Джанет.

Несмотря на свое высокое положение, Вайолет видела в прислуге прежде всего людей, с их нуждами и желаниями, горестями и радостями, надеждами и разочарованиями. В родительском доме она сдружилась со многими слугами, найдя в них то тепло и понимание, которого ей не хватало в семье. Слуги в отличие от родителей никогда не осуждали ее за тягу к знаниям, за интерес к наукам, за увлечение историей и иностранными языками. Они видели в ней прежде всего человека.