Ловушка для мужа - Уоррен Трейси Энн - Страница 63

Тина начала громко всхлипывать.

– О нет, мэм, умоляю вас… – пролепетала она.

– Ни слова, мисс! – оборвала ее экономка. – Я не желаю вас слушать.

– Миссис Хардвик, мне кажется, что не стоит… – начала было Вайолет, но экономка не дала ей договорить.

– Ваша светлость, прошу вас, ни о чем не беспокойтесь. Я сама все улажу, – заявила она.

Скрестив руки на груди, миссис Хардвик взглянула на Тину, давая ей понять, что она должна удалиться из комнаты.

– Не понимаю… – невольно робея перед грозной экономкой, пробормотала Вайолет. – Что вы имеете в виду, миссис Хардвик? Вы сказали, что Тина должна отправиться на все четыре стороны…

– Я имела в виду, что эта служанка будет уволена. Тина заплакала навзрыд, закрыв лицо руками.

– Уволена? – растерянно переспросила Вайолет. – Но в столь строгой мере наказания нет никакой необходимости. Тина разбила вазу по чистой случайности.

Миссис Хардвик, рост которой составлял не менее пяти футов и шести дюймов, свысока посмотрела на молодую герцогиню.

– Это была ваза второй герцогини Рейберн, прапрабабушки его светлости, – заявила она. – Она привезла ее с собой из Австрии, когда приехала в Англию, чтобы сочетаться браком с герцогом. Это невосполнимая потеря. Его светлость будет очень недоволен.

Вайолет бросила взгляд на Кита, ища у него поддержки, однако по выражению его лица поняла, что ему было не по себе точно так же, как и ей. О, как она ненавидела споры и распри!

– Как бы то ни было, но служанка разбила вазу непреднамеренно, – сказала Вайолет, глядя прямо в глаза миссис Хардвик и стараясь говорить так, чтобы не обидеть ее. – Ее, безусловно, нужно наказать, но не так сурово. Можно удержать небольшую сумму из ее зарплаты…

– Простите, ваша светлость, – снова перебила ее экономка, – но этой девушке не хватит всей жизни, чтобы возместить даже небольшую часть стоимости разбитой вазы. Я бы посоветовала вам вернуться к делам, которыми вы занимались до того, как услышали шум. Я сама во всем разберусь. Решение подобных вопросов входит в мою компетенцию.

Тина снова расплакалась. Миссис Хардвик повернулась к ней:

– Перестань хныкать. Нам надоело твое нытье.

– Мне не нравится тон, которым вы разговариваете со служанкой и с герцогиней, – заявил Кит.

Миссис Хардвик пронзила его испепеляющим взглядом. И молодой человек тут же замолчал.

– Вы что-то сказали, мистер Кристофер? – спросила экономка, продолжая стоять перед ними со скрещенными на плоской груди руками.

Кит понурил голову и опустил глаза.

– Да так, ничего… – пробормотал он и шепотом обратился к Вайолет: – Если хотите, я схожу за Адрианом.

Вайолет чувствовала, что ее бьет нервная дрожь.

– Нет, не надо, я сама улажу этот конфликт, – сказала она.

Вайолет решила настоять на своем. Если она сейчас смалодушничает и не осадит эту отвратительную женщину, то навсегда утратит уважение прислуги, а миссис Хардвик вообще перестанет с ней считаться.

Она давно уже заметила, что миссис Хардвик была грубым и резким человеком. Но экономка на протяжении многих лет занимала высокий пост в штате слуг и прекрасно справлялась с обязанностями.

Да и что могла знать Вайолет о том, как надо управлять штатом прислуги? Она была герцогиней без малого три месяца. Может быть, обращаться со слугами нужно именно так, как это делала миссис Хардвик? В доме родителей Вайолет они сменялись пестрой чередой. И все же Вайолет казалось, что такой проступок, как разбитая ваза, пусть даже и очень дорогая, не мог служить причиной для увольнения.

Вспомнив Джанет, она подумала, что ее сестра вряд ли стала бы спорить с экономкой по такому пустяковому поводу. Но Джанет и не потерпела бы возражений со стороны обслуживающего персонала, настояв на любом своем желании или капризе. Подражая сестре, Вайолет приосанилась и надменно вскинула голову.

«Я – герцогиня Рейберн, – повторила она про себя, – и здесь нет мне равных. Я – герцогиня Рейберн…»

– Занимайтесь своими делами, ваша светлость, – сказала экономка. – А с горничной я сама разберусь.

– Вы слишком много берете на себя, миссис Хардвик, – со стальными нотками в голосе возразила Вайолет. – Очевидно, вы забыли, с кем разговариваете.

Экономка на мгновение лишилась дара речи.

– Нет, ваша светлость, я вовсе не… – наконец снова заговорила она.

– Если это так, то почему вы постоянно перебиваете меня? Может, вы думаете, что ваш возраст дает вам такое право?

Миссис Хардвик поджала губы.

– Нет, ваша светлость, я знаю свое место.

– Да? В таком случае, надеюсь, вы извинитесь передо мной. И перед лордом Кристофером тоже. Он уже давно вышел из детского возраста и заслуживает уважительного отношения к себе.

Получив этот выговор, миссис Хардвик взяла себя в руки.

– Прошу прощения, ваша светлость. И вас, милорд, прошу извинить меня, – сдержанно произнесла она.

– Хорошо, – кивнула Вайолет. – А теперь я требую, чтобы вы прекратили все разговоры об увольнении этой девушки…

– Но, ваша светлость…

– Ну вот! – недовольно воскликнула Вайолет. – Вы опять перебиваете меня. Ни слова больше об этом, или вы добьетесь того, что я уволю вас!

Глаза экономки злобно блеснули.

– У вас нет ни причин, ни права увольнять меня, – заявила она. – Только его светлость может сделать это.

– Его светлость, мой муж, полагается на меня во всем, что касается домашнего хозяйства, – сказала Вайолет. – Ваши жалобы не помогут, он не примет их в расчет.

Экономку охватила нервная дрожь.

– Да будет вам известно, что я верой и правдой более двадцати пяти лет служила в этом доме, – с обидой заявила она. – И я умею эффективно управлять хозяйством в таком огромном доме. А тут приходит какая-то девчонка, ничего не смыслящая в ведении домашнего хозяйства, и начинает командовать мной. Не думайте, что я не замечаю, как вы балуете слуг, как развращаете их своим неосмотрительным поведением. Это все оскорбительно для меня. Вы должны быть благодарны мне за то, что я вмешиваюсь и даю разумные советы.

Несмотря на то что при одном взгляде на грозную экономку сердце Вайолет уходило в пятки, она снова вскинула голову и гордо посмотрела на миссис Хардвик. Это она начала войну, и Вайолет не могла позволить себе проиграть решающий бой. Чувствуя, что в горле у нее все пересохло от волнения, она сглотнула слюну и заговорила высокомерно: