Босиком - Хильдебранд Элин - Страница 79

— Дай трубку Теду, — сказала Вики.

Тед припарковался и взял у Бренды трубку. Это был самый лучший вариант. Тед успокоит Эллен Линдон своим оптимизмом.

Когда они шли к больнице, Бренда взяла Вики за руку и погладила свою сумку.

— Я взяла с собой книгу.

Вики удивленно изогнула брови.

— «Невинного самозванца». Мой амулет. Мой талисман.

— О, — сказала Вики, — спасибо.

— И я молилась за тебя, — добавила Бренда. — По-настоящему молилась.

— Молилась? — спросила Вики. И это ей кое о чем напомнило. — Я хотела тебя спросить…

— Да? — сказала Бренда. — О чем?

К ним подошел Тед.

— Ваша мама хочет, чтобы мы перезвонили ей, как только что-нибудь станет известно.

— О’кей, — сказала Вики.

— Я этого не понимаю! — возмутилась Бренда. — Неужели она думает, что мы о ней забудем?

— Она ведь мать, — сказал Тед.

— О чем ты хотела меня спросить, Вик? — напомнила Бренда.

Вики покачала головой.

— Потом, — сказала она. Хотя у нее уже почти не оставалось времени.

— Что потом? — спросил Тед.

— Ничего, — ответила Вики.

Бренда прищурилась при виде серого здания с сине-белой вывеской, гласившей: «Нантакетская сельская больница».

— Ты осознаешь тот факт, что мы приехали сюда в последний раз? — спросила она. — Это странно, но мне кажется, что я буду скучать по этому месту.

Несмотря на все ожидания и переживания, на каждый вымученный вздох и восемь часов прерывистого сна прошлой ночью, сам процесс компьютерной томограммы был не так уж страшен. Казалось, в больнице не хватало рабочего персонала, потому что компьютерную томограмму проводила… Амелия из онкологического отделения.

— Да, — сказала Амелия в ответ на удивление Вики при виде знакомого лица. — Я помогаю в радиологии, когда возникает необходимость. Что я могу сказать? У меня много талантов. Сейчас вы должны снять все выше талии, кроме вашего… ожерелья.

Ожерелье было тоненькой синей ниточкой, на которую были нанизаны макароны-рожки, разукрашенные маркером, — подарок Блейна ко Дню матери, сделанный в детском саду. У Вики не было талисмана, как у Бренды; эту роль придется исполнить ее ожерелью. Вики разделась, накинула на себя тонкий халат, который ей дала Амелия, и сжала в руке свое ожерелье.

Амелия говорила очень официально, словно записанный на пленку оператор службы защиты прав потребителей.

— Ложитесь, пожалуйста, на стол для осмотра, — сказала она, указывая на узкий стол своей белоснежной рукой.

Вики легла, поправляя бумажный халат. Амелия настроила аппарат.

— Попробуйте сначала в качестве подготовки пять-шесть раз глубоко вдохнуть.

— В качестве подготовки к чему? — спросила Вики.

— Я попрошу вас задержать дыхание на двадцать секунд, — сказала Амелия. — Некоторые пациенты хотят перед этим немного потренировать легкие.

— О’кей, — сказала Вики. Она вдохнула воздух и выдохнула его; ее легкие были словно неисправные баллоны.

— За эти двадцать секунд аппарат сделает около пятиста снимков ваших легких. — Теперь голос Амелии звучал самодовольно; она наверняка гордилась аппаратом.

Могла ли Вики задержать дыхание на двадцать секунд? Она закрыла глаза. Прошлой ночью, лежа в кровати, Вики пообещала себе, что не будет думать о Блейне и о Портере, но, когда она проговаривала про себя двадцать раз слово «Миссисипи», они все равно предстали у нее перед глазами, только они не были маленькими мальчиками; они превратились в насекомых с тоненькими крылышками. Они летали, прыгали, они парили над Вики, лежавшей на столе. Они были стрекозами.

Ничто не могло подготовить человека к этому. Пятьсот снимков с компьютерной томограммы были загружены в компьютер доктора Олкота, но он сказал, что пока не может дать Вики окончательный ответ. Он хотел тщательно изучить снимки; он хотел подумать над ними. Доктор Гарсиа в Коннектикуте должен был изучать снимки одновременно с доктором Олкотом, а затем они обсудят их по телефону. Обсудят следующие шаги.

— Как вы думаете, это займет много времени? — спросила Вики. Она думала, что ответ будет готов сразу; она ждала мгновенного вердикта. Она не была уверена, что сможет ждать дольше, чем несколько минут.

— Я не могу сказать. Это зависит от того, что мы увидим; от нескольких часов до одного дня.

— Еще один день? — переспросила Вики. — Значит, мы не можем просто… подождать в приемной?

— Я позвоню вам домой, — сказал доктор Олкот. Его голос звучал серьезно, деловито. Сегодня он не был общительным рыболовом. Настроение Вики треснуло и разлилось, словно яйцо.

— Спасибо, доктор, — сказал Тед. Они пожали друг другу руки.

Вики не могла заставить себя вымолвить ни слова, она даже не попрощалась. Эта отсрочка привела ее в уныние. «Все кончено, — подумала она. — Паллиативный уход».

Она вышли в коридор, и доктор Олкот закрыл за ними дверь. Бренда застонала.

— А вот и эта девица, — сказала она.

Вики была так обеспокоена, что даже не спросила, о какой девице говорила Бренда. Но затем она увидела девушку, которая с хмурым видом шагала по направлению к ним. У нее были белые растрепанные волосы. Хоть и очень смутно, но теперь Вики припомнила ее — они видели ее во время первого визита сюда, когда Вики устанавливали катетер.

— Однажды она остановила меня в туалете, — прошептала Бренда, — и обвинила во всяком бреде. Я думаю, она знакома с Джошем.

Вики кивнула. Ей это было абсолютно безразлично. Она вдохнула воздух и выдохнула его. Дышать было очень тяжело, и у нее болела рука. Вики посмотрела вниз. Тед так крепко сжимал ее кисть, что у нее побелели пальцы. Он тоже чувствовал, что новости будут плохими. Паллиативный уход. Больница для безнадежных пациентов. С улицы слышалось завывание «скорой», у реанимационного отделения была суета. В одной из комнат ожидания работал телевизор: президент совершал поездку вдоль границы с Мексикой.

Вики закрыла глаза. Все вокруг нее, абсолютно все, отошло в Список Вещей, Больше Не Имевших Значения. Все, кроме ее жизни, кроме ее детей. Блейн и Портер должны быть на пляже с Джошем, копать ямки в песке, есть свой ленч, играть со своими новыми друзьями. Но когда Вики пыталась представить эту идиллическую картину, у нее ничего не выходило. Ее мозг был затуманен. Она думала о мальчиках как о стрекозах (ей почему-то было комфортно представлять их в виде стрекоз, но почему?). И снова ничего. Она открыла глаза и повернулась к Теду.

— У тебя есть фотография мальчиков?

Взгляд Теда был обращен на эту девушку из приемного отделения; она целенаправленно двигалась в их направлении. На ней были слишком короткий красный сарафан и пара золотистых изношенных туфель. Вики прищурилась — из-под сарафана девушки выглядывали бретельки бюстгальтера, макияж размазался, а белые волосы растрепались. Что ей нужно? Тед рассеянно достал из кошелька и вручил Вики фотографию их сыновей. Бренда тоже прищурилась при виде девушки и покачала головой.

— Что бы вы ни хотели нам сказать, мы не хотим этого слышать.

— Я думаю, что вам это будет интересно, — сказала Диди.

— Нет, неинтересно, — ответила Бренда.

— О чем идет речь? — спросил Тед.

— Джош спит с вашей подругой, — сказала Диди. — С той, которая беременна.

— Тпру! — сказал Тед. — Это довольно серьезное обвинение. — Он посмотрел сначала на Вики, затем на Бренду и сморщил брови. — Вы говорите о Мелани, да? Мелани? Откуда вам это известно? Это Джош сказал вам об этом?

— Оставьте нас в покое, — попросила Бренда. — Пожалуйста.

— Мой брат видел их, — сказала Диди. — В Монмое. Посреди ночи.

— Ваш брат? — переспросил Тед.

— Она плетет бог знает что, Тед, — сказала Бренда. — Не знаю, чем вам так не угодила наша семья, но мы действительно хотим, чтобы вы оставили нас в покое. У нас и так достаточно стрессов.

«Стрессов, — подумала Вики. — Для этого должно быть какое-то другое слово».