Босиком - Хильдебранд Элин - Страница 95

— Теперь я точно знаю, что это не ты, — сказала она Уолшу. — Хотя это всегда был не ты.

— Я звонил тебе один раз, — сказал он.

Бренда посмотрела на дисплей: «Брайан Делани». Ей тут же захотелось отправить звонок на голосовую почту, но она не могла все время прятаться.

— Хэлло, адвокат, — сказала она.

— У меня только что был самый что ни на есть странный разговор по телефону, — произнес Делани.

— Правда? — сказала Бренда. Ее мозг заработал быстро, как счетчик в такси. — Он имеет отношение ко мне?

— Кое-кто звонил и спрашивал о правах на ваш сценарий, — ответил адвокат.

— Что?

— Этот парень… Фельдман. Он позвонил в университет, и они дали ему мой номер.

— Фельдман? — переспросила Бренда. Она не отсылала сценарий ни Фельдману, ни кому бы то ни было еще из «Марки филмз». Потому что какой в этом был смысл после того телефонного звонка?

— Да. По-моему, он взял у дочери книгу, она ему понравилась, и теперь он хочет прочитать ваш сценарий. Он очень четко объяснил, что ничего не обещает. Кажется, он сказал, что «Марки» уже снимает что-то подобное по произведению какого-то Джорджа Элиота, но ему понравился Флеминг Трейнор, и он хочет увидеть сценарий. Кажется, он подумал, что я ваш агент.

— И что вы ему сказали?

— Я сказал, что сценарием заинтересовались многие киностудии, но мы пока не приняли окончательного решения.

— Вы шутите? — спросила Бренда. — Господи, я не могу в это поверить!

— Бренда, он ничего не обещает. Собственно говоря, Фельдман сказал, что, даже если сценарий ему понравится, это может затянуться на долгие годы. Я спросил, какую сумму он готов выплатить сразу, и он сказал, что это четыре нуля, а не пять, поэтому слишком сильно не радуйтесь.

Бренда повесила трубку и обняла Уолша за шею.

— Фельдман хочет прочесть мой сценарий. Он ничего не обещает, но он действительно хочет на него взглянуть.

Это были хорошие новости, не самые лучшие, но и не плохие. Впервые за все лето у Брайана Делани не было для нее плохих новостей.

Когда такси выехало на Майлстоун-роуд и направилось в сторону аэропорта, Бренда положила голову на сильное австралийское плечо. Она была на седьмом небе от счастья.

ЭПИЛОГ

Зима

По всему миру умирают матери, но в одиннадцать ноль ноль утром 29 января будущая мама появилась на свет. Мелани Пэтчен родила девочку, Эмбер Викторию, весом целых три килограмма шестьсот граммов и ростом пятьдесят один сантиметр. Здоровую.

Когда доктора выкатили Мелани из палаты для выздоравливающих (после восемнадцати часов схваток, эпидуральной анестезии, укола питоцина и нарушения сердцебиения доктора сделали ей кесарево сечение) и Мелани смогла взять на руки свою дочь и первый раз ее покормить, ей показалось, что мир стал совсем другим; ей показалось, что все вокруг она видит впервые.

Когда она рассказывает об этом чувстве Питеру, он говорит:

— Это все из-за морфина.

«У меня есть ребенок, — думает Мелани. — Эта малышка моя. Я ее мама».

Мелани просто очарована невероятно маленькими размерами всех частей тела Эмбер — ее маленьким ротиком, крошечными ушками, пальчиками на руках и на ногах, ее бьющимся сердечком размером с яйцо. Малышка плачет, открывает глаза и поворачивается на звук, она толкает Мелани, пока не прильнет к соску. Мелани испытывает горячую, покровительственную, всепоглощающую любовь. Ей хочется рассказать всем о своей новой любви, о том, как все остальное отодвинулось на задний план. Но Мелани быстро поняла, что мир разделен на две категории: тех, кому все равно, и тех, кто об этом уже знает.

Первые три дня ей постоянно присылали цветы. Это были орхидеи от Вики и Теда, розовые розы от родителей Мелани, цикламен от матери Питера из Парижа, нескромно большой и мрачный букет от сотрудников «Раттер энд Хиггенс», красные герберы от соседей Мелани и Питера, хризантемы в горшке от Бренды Линдон и Джона Уолша, белые бумажные цветы от женщины, которая была соседкой Мелани по комнате, когда они учились в колледже… Цветы все продолжали приносить, пока нянечки не начали шутить, что Мелани «довольно популярна». Несколько букетов Мелани передала в палату больных раком.

На четвертый день, когда Мелани в постели кормила Эмбер, снова принесли цветы. Букет скромный, очень скромный. Это чайные розы и гвоздики, а еще несколько веточек перекати-поля; в букете была карточка, на которой написано «Мамочке», и к нему прикреплено розовое сердечко.

— Еще один, — говорит нянечка. Это Стефани, любимая нянечка Мелани, старшая в родильном отделении. У нее белокурые волосы, она очень красивая, добрая и хороший специалист; она была рядом с Мелани во время потуг и кесарева сечения, и в основном Стефани всему ее учила — как кормить ребенка и помогать ему отрыгивать, как протирать младенца губкой и ухаживать за пупком.

Мелани улыбается.

— А я уже подумала, что обо мне забыли.

— Выходит, что нет, — говорит Стефани. Она ставит чашку Мелани на поднос. — Хотите, я прочитаю вам карточку?

Мелани смотрит на цветы. Она понимает, что все это время ждала именно такой букет — недорогой, но искренний. Просто заказанный в интернет-магазине.

— Нет, спасибо, — говорит Мелани. — Я потерплю, пока докормлю малышку.

— Кстати, вы прекрасно справляетесь, — сказала Стефани. — Девочка уже набрала вес, с которым родилась. Нам такое нравится.

Мелани смотрит на головку Эмбер, покрытую темным пушком. Стефани выходит из комнаты.

Позже, когда малышка спала в своей кроватке, Мелани открыла конверт, вставленный в букет с помощью маленькой пластиковой вилочки. «Мелани Пэтчен» — написано на конверте.

Питер должен встретить свою маму в аэропорту Джона Кеннеди; Мелани ждет их завтра к обеду.

Она достает карточку. Там написано: «Я уже знаю, что она прекрасна».

Глаза Мелани наполнились слезами, и в какой-то момент она даже всплакнула. Стефани предупреждала ее, что этого стоило ожидать, — внезапные слезы, без всяких весомых причин: гормоны бьют через край. Мелани сначала смотрит на своего спящего ребенка, а затем в окно — там вечернее серое небо и метет метель. Из коридора доносится какая-то музыка. Мелани родила прекрасного, здорового ребенка, но может только плакать, плакать, пока у нее не перехватывает дыхание. Она снова с Питером; они снова супружеская пара. Мелани надеется на лучшее; она сравнивает свой брак с розами, которые росли перед домом номер одиннадцать по Шелл-стрит. «Если их обрезать, — говорила Мелани Блейну, — в следующий раз они вырастут еще красивее».

Мелани переполняют любовь, радость и изумление, и все же она чувствует пустоту. У нее есть все, чего она хотела, но ей не хватает…

Чего?

Лета. Часов, проведенных на солнечной веранде, идеальных кусочков помидоров, песен крапивника, ощущений, которые испытывало ее тело, когда его окутывали волны, идеальной белой гортензии, плетущейся по белому забору, бабочек и шмелей, мороженого на десерт, пассажирского сиденья джипа. Какое опьяняющее чувство она испытывала, когда ехала по Майлстоун-роуд с открытыми окнами, а в машину залетал ночной воздух, какое возбуждение охватывало Мелани, когда она подъезжала к пляжу и видела перед собой ночное небо и воду, гладкую, словно покрывало. Какое это было счастье — просто сидеть в машине рядом с кем-то настолько экстраординарным, как Джош Флинн.

Мелани утирает слезы и снова перечитывает карточку (сначала она будет читать ее каждый день, а затем только в те моменты, когда ей захочется поднять настроение, когда понадобится напоминание о счастье).

«Я уже знаю, что она прекрасна».

Карточка без подписи.

Сегодня список Вики растянулся на две страницы. Сегодня вторник, начало февраля и пятый день рождения Блейна. Сегодня Вики в пять часов устраивает вечеринку в кафе, которое выбрал Блейн, и она согласилась. Ей еще нужно развесить шарики и разложить подарки. В субботу благотворительный аукцион по поводу Дня святого Валентина, и Вики надеялась выбраться в город и купить себе какую-нибудь обновку (вся ее одежда на нее велика; Вики до сих пор не восстановила утерянный вес), но шоппинг придется отложить, как и сотню других дел из ее списка. Вечеринка в честь дня рождения очень важна, да, но утром Вики должна сделать кое-что еще более важное.