Отмеченный богами - Уотт-Эванс Лоуренс - Страница 67

— Нет, не понял, — заявил Дарсмит. — Если ты Заступник, то почему ты не хочешь…

— Не твоя забота, чего я хочу или не хочу, — оборвал его Маллед. — Лучше слушай, когда я прошу тебя об этом. Ты нравишься мне, Дарсмит. Ты достоин называться моим другом больше чем все, кого я встретил здесь в Зейдабаре. Но, клянусь Баэлом, если ты станешь вслух вещать, что я Богоизбранный Заступник, я проломлю тебе череп. Я не желаю, чтобы об этом говорили. Теперь тебе все понятно?

— Теперь понятно, но…

— Никаких “но”! — Маллед снова оторвал Дарсмита от пола своей огромной лапищей, и тот повис в воздухе, болтая ногами.

— Хорошо! Хорошо! — завопил Дарсмит. — Отпусти меня. Я не пророню ни слова!

Маллед опустил его на пол и разжал пальцы. Дарсмит стал приводить в порядок свою блузу, а Маллед тем временем извлек из-под кровати шлепанцы.

— Я ничего никому не скажу, Маллед, — пообещал Дарсмит. — Но объясни, почему ты требуешь, чтобы я молчал?

Маллед тяжело опустился на свою койку и, сунув одну ногу в шлепанец, взговорил:

— Когда я появился на свет, один жрец сказал моим родителям, что я отмечен богами. У меня имелось пятно, которое, по мнению жрецов, было следом когтя Баэла. — Он посмотрел на свой левый бок и прибавил:

— Если верить тому, что мне говорили, то оно походило на этот ожог, только находилось не на боку, а на лице. Позже оно исчезло.

Дарсмит, усевшись на соседнюю койку, слушал затаив дыхание.

— Эта отметина якобы должна была означать, что я избран богами в качестве нового Заступника, — продолжал Маллед. — Мои родители до конца в это не поверили или просто не захотели поверить. Они заявили, что это не имеет никакого значения, и оказались правы. Пока я рос, для меня это действительно ничего не значило. Беда в том, что другие смотрели на меня по-иному. Люди приходили в кузницу отца лишь для того, чтобы поглазеть на чудо. С меня не сводили глаз, когда я играл или учился ремеслу. Стоило мне совершить что-то хорошее, как от этого все отмахивались. Что вы хотите, говорили они, ведь он же Богоизбранный! А другие дети, и в первую очередь сестры, дразнили меня. Сносного существования я смог добиться, лишь заставив всех замолчать. Мне даже пришлось изрядно поколотить тех, кто не желал внять моей просьбе.

Дарсмит понимающе кивнул, но от вопроса не удержался.

— Но ты все же пришел в Зейдабар…

— Я не желаю быть Заступником, — ответил Маллед. — Но я благонамеренный подданный Империи. Возможно, я все-таки Заступник, хотя это не мой выбор. В таком случае я не имею права отказаться защищать свой народ, коль скоро боги сделали такой выбор. Но я не знаю, Заступник ли я, и не хочу испытывать здесь неприятности, которым подвергался ребенком дома. Это не деревня, и в Зейдабаре мне не поколотить всех, кто будет трепать мое имя.

— Я тебя понимаю, — закивал Дарсмит, — но все же мне не ясно, почему ты сомневаешься в своей богоизбранности. У тебя было родимое пятно, жрецы подтвердили, что ты отмечен богами, ты больше и сильнее обычного человека, твои раны заживают так быстро, словно тебя благословил сам Пашима, и ты, похоже, никогда не устаешь…

— Три или четыре жреца утверждают, будто я Заступник. Другие, включая Апириса, заявляют, что им об этом ничего не известно. Рост и сила вряд ли могут служить решающим доводом. А если я простой кузнец из Грозероджа, то не станут ли Лорд Дузон, или принц Багар, или Врей Буррей более достойными Заступниками?

— Но они…

— Забудь об этом. Или по крайней мере держи язык за зубами.

— Хорошо, — сказал Дарсмит. — Согласен, хотя думаю, что ты все-таки псих. — Он немного поколебался, затем произнес:

— Я все равно хотел пригласить тебя, хочешь верь, хочешь не верь… Дело в том, что послезавтра у моей сестры свадьба. Ее жених должен скоро отправиться на восток. По правде говоря, мы думали, он к этому времени уже уйдет, но Лорд Кадан задержал отправку. Одним словом, они решили пожениться как можно скорее, чтобы хоть немного времени провести вместе. Я буду очень рад, если ты почтишь своим присутствием наше торжество.

Маллед молча смотрел на приятеля.

— Ты прав, — наконец молвил он, — я не очень верю, что ты пригласил бы меня в любом случае. Теперь ты хочешь сказать, что будешь радоваться и гордиться присутствием Богоизбранного при бракосочетании твоей сестры. Конечно, это не свадебная пляска Баранмеля, но что-то очень близкое к тому.

— Нет, честно… — оправдывался Дарсмит.

— Я приду, — оборвал его Маллед. — И знаешь почему? Не знаешь. Да только потому, что хочу быть уверенным в твоем молчании. Я буду там, чтобы не спускать с тебя глаз, как бы сильно ты ни надрался. Теперь пошли мыться, а затем взглянем, оставили ли эти свиньи нам что-нибудь пожевать.

Дарсмит неохотно поплелся вслед за Малледом. Ему все ещё хотелось поспорить и убедить друга в чистоте своих намерений. Он шел прихрамывая, ноги после вчерашнего напряжения страшно болели.

Он действительно давно хотел пригласить Малледа. Этот гигант Дарсмиту страшно нравился. И ему казалось, после двух сезонов, проведенных бок о бок в Арсенале, Маллед отвечает ему взаимностью.

Дарсмит, сражаясь с болью в суставах, тем не менее заметил, что, несмотря на ушиб, ожог и ночной труд на износ, Маллед находится в своей обычной, прекрасной форме. Нет, этот парень нечто большее, чем простой смертный, думал Дарсмит. Другой бы кривился от боли и еле волочил ноги от усталости, а он шагает как ни в чем не бывало, лишь стук каблуков по каменному полу сменился шуршанием шлепанцев.

А в нескольких кварталах от них Принц Гранзер, обследуя дымящиеся руины восточного крыла, заметил в провале пола то, что осталось от сапог Малледа. Даже в их нынешнем жалком состоянии нетрудно было определить, что они не могли принадлежать аристократу или являться частью стандартной солдатской экипировки. Такую обувь обычно носил рабочий люд.

— А это чьи? — спросил он. — Скорее всего, их оставил поджигатель.

— Думаю, Ваше Высочество, их бросил здесь один из пожарных, — пробормотал Делбур, адъютант Принца. — Даже если допустить, что пожар возник в результате поджога, то с какой стати поджигатель оставил бы на месте преступления свои сапоги? Он, надо полагать, не настолько глуп.

— Неужели вы сомневаетесь в возможности поджога? — Принц в изумлении посмотрел на Делбура.

Придворные и чиновники, входившие в инспекционную группу, опасаясь гнева Гранзера, слегка попятились, а сопровождавшие их солдаты и бровью не повели.

— Не знаю, Ваше Высочество, — пожал плечами Делбур.

— Хм-м, — протянул Принц и, снова обратив взор на сапоги, распорядился:

— Отыщите владельца! Приведите его в Храм! Послушаем, что нам скажут про него маги.

— Может быть, Имперский Колледж…

— Нет, — замотал головой Гранзер. — Для получения информации годится только старая магия. Священная Коллегия Магов. Когда вам нужно физическое воздействие, зовите Новых Магов. В том случае, если им доверяете.

— Хорошо, — сказал Делбур, — все будет исполнено.

Он поманил к себе солдата, показал на сапоги и шепотом проинструктировал его. Гранзер тем временем продолжал подвергать осмотру пепелище.

— Так вы полагаете, имел место поджог? — спросил Лорд Сулибаи. — Не могли бы вы, Ваше Высочество, поделиться со мной своими соображениями на сей счет?

— Неужели это не очевидно? — вопросительно поднял брови Принц.

— Тем не менее просветите меня, Ваше Высочество.

Гранзер показал на пробирающегося через обугленные развалины солдата и спросил:

— Вы не знаете, Сулибаи, где он был вчера? Где была вся охрана? Где были дворцовые слуги? Где находились члены Имперского Совета? И где, кстати, были вы, Лорд Сулибаи?

— Меня вызвали…

— Именно. И меня тоже. Точно так же как охрану и слуг. Всех остальных членов Совета тоже срочно вызвали. Не знаю, как обстоит дело с вами, но мой вызов оказался ложным. Бунт во Внешнем Городе, на подавление которого пришлось бросить солдат, был щедро оплачен неизвестными лицами в мантиях с глубокими капюшонами. Об этом сообщил захваченный нами главарь мятежников.