Радикальный ислам. Взгляд из Индии и России - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 113

Весьма существенным для целей нашего исследования является вопрос о том, насколько расширила свое влияние в обществе, особенно в Пенджабе, группа «Джамаат-уд-Дава» (прежнее название – «Марказ аль-Даваат-ул-Иршад» (MDI)), террористическим крылом которой является LET. В ее активе – основание университетов, медресе, школ, больниц и благотворительных центров. Подобные социальные завязки чрезвычайно усложняют любую попытку ограничить силу организации, ее возможности и влияние. Напротив, они обеспечивают группе практически неуязвимую защиту от преследования, позволяя ей двигаться к своей основной цели – восстановлению влияния в областях с доминирующим мусульманским населением, поскольку эти области, по ее мнению, были несправедливо отданы Индии в момент раздела35.

«Джамаат-уд-Дава» (вооруженное крыло которой – LET – стоит за атаками в Мумбаи, а также несколькими другими террористическими атаками в Индии и Афганистане) не вписывается в традиционное представление о террористической группе, имеющей отношения как с государством, так и с негосударственными субъектами. Например, сегодня люди «Джамаат-уд-Дава» обучают почти 20 000 учеников в «нормальных» школах. Эти школы придерживаются указаний федерального Министерства образования, а потому просто не могут быть признаны радикальными медресе. Организация имеет 3 довольно больших больницы, множество благотворительных медицинских пунктов, центров здоровья и более 1000 машин скорой помощи, нанимает на работу большое количество врачей, медсестер и других медсотрудников. Она организует благотворительные столовые, центры профессиональной подготовки, курсы обучения исламу. В ее распоряжении достаточно солидный медиа-холдинг, в который входят издательство и структура по распространению журналов и книг, радиостанция, вещающая в FM-диапазоне, и по крайней мере один англоязычный сайт (два были закрыты после атаки в Мумбаи). А потому каждый день у нее достаточно много учеников в школах и пациентов в больницах. Каждый день эта организация помогает сотням женщин (в частности, обрести навыки ведения хозяйства) и оказывает влияние еще на несколько тысяч человек посредством проповедей и преподавания принципов «дава».

Кроме того, у группы имеется хорошо отлаженный «террористический конвейер» – центры вербовки и обучения, сборщики средств, закупщики оружия, эксперты по средствам связи и опытные инструкторы из армии и диверсионных отрядов. Она располагает связями в политическом руководстве (по крайней мере, один из политических лидеров публично признал, что в какой-то момент был членом организации; многие другие просто не раскрывают подобную информацию), среди бюрократов (больше всего экземпляров ее журналов продается в правительственных учреждениях) и поддерживает контакты с офицерами в армии и в ISI. С «Аль-Каидой» ее роднят идеологические и исторические связи: один из трех основателей LET, Абдулла Азам, был вдохновителем создания «Аль-Каиды». Впоследствии Усама бен Ладен был одним из основных докладчиков на ежегодной трехдневной конференции, которую группа организовывала в Мюридке (он никогда не посещал конференцию лично, но предоставлял записанную речь или обращался к аудитории по телефону)36.

Есть еще нечто, отличающее LET от других террористических групп в Пакистане: ее присутствие прослеживается в 21 стране, а энергичную кампанию по привлечению новобранцев она ведет в различных частях света. Местная группа с локальными или региональными целями, очевидно, не нуждается в расширении своей сети за пределами субконтинента. Однако LET открыто демонстрирует подобное стремление, что и вызывает подозрения относительно ее реальных замыслов. Возможный ответ содержится в словах Хафиза Саида. В 1999 году он описывал свое видение джихада в статье, размещенной на собственном сайте в Интернете. По словам Саида, джихад необходим до тех пор, «пока предписанный Аллахом образ жизни не станет господствующим и не распространится на весь мир… Вести борьбу следует до тех пор, пока неверующие силы и государства не будут покорены и добровольно не заплатят "джазию"(дань побежденного)»1.

На основании всего вышесказанного можно сделать следующие выводы.

Первое. Армия продемонстрировала серьезное изменение позиции в отношении талибских групп, предприняв военное наступление на некоторые из них. В то же время она не проявила никакого желания преследовать другие террористические группы, которые представляют большую угрозу для региона (если даже пока еще и не для Пакистана).

Второй вывод вытекает из первого и заключается в следующем. Армия не отказалась от политики использования террористических групп в качестве инструмента «достижения своих целей чужими руками».

Третье. LET продемонстрировала наличие тайных планов, которые по сути имеют глобальный характер и в силу этого сходны с планами «Аль-Каиды».

Четвертое. LET и ее «ответвления» уже невозможно сдерживать или нейтрализовать одними лишь полицейскими или армейскими средствами. Параллельно с карательными мерами требуются широкие социальные реформы, особенно в области образования и распределения земли.

Пятое. Подобные согласованные и скоординированные шаги потребуют сильного политического руководства, а также полной подчиненности ему армейских верхов (и то, и другое в данный момент отсутствует)38.

Итак, давайте вернемся к исходному вопросу, пойдет ли Пакистан по пути «Аль-Каиды»? Определенный ответ на него дать сложно.

Почему ответ может быть отрицательным? В общем и целом нельзя сказать, чтобы пакистанцы испытывали любовь к «Аль-Каиде». Возможно, имеет место некоторая симпатия по отношению к Усаме бен Ладену вкупе с озлобленностью на американцев за то, что их силы безопасности творят в мусульманских странах. Однако люди не желают оказаться под властью «Аль-Каиды» или Талибана.

Это очевидно на примере двух недавних событий. В Свате, где Фазлулла и его люди посеяли панику, публично повесив своих оппонентов и инакомыслящих, люди по собственной инициативе попытались объединиться в милицейские отряды, однако государство не пошло им навстречу. Широкую поддержку идеи создания народного «лашкара» (легиона) для оказания противодействия Талибану в некоторых областях Зоны племен можно рассматривать как индикатор того, что Талибан более не имеет столь обширной поддержки в массах, о которой он когда-то заявлял.

Схожим образом, когда армия начала военное наступление против собственных граждан, присоединившихся к союзу Талибан- «Аль-Каида» в Зоне племен, общественная поддержка была на стороне армии. В преддверии конфронтации у мечети Лал Масджид (когда воинствующие толпы студентов медресе, расположенного на территории мечети, учинили серию насильственных акций в Исламабаде) жители столицы испытывали страх и озлобленность. Несмотря на то, что в процессе операции погибло более 300 человек (в основном учащихся медресе), ни в Исламабаде, ни вообще в Пенджабе практически не было протеста.

Есть признаки того, что и в армейской среде идея захвата власти Талибаном или «Аль-Каидой» практически не имеет поддержки. На самом деле, существует серьезная оппозиция подобной возможности, свидетельством чему являются решения атаковать отряды талибов и не отступать, несмотря на большое количество убитых и раненых. Армия воспринимает Талибан и все остальные террористические и экстремистские группы в качестве своих инструментов, а не своих господ.

Несмотря на столь сильное внутреннее сопротивление в армии, нельзя полностью сбрасывать со счетов вероятность того, что Пакистан отдаст часть территории «Аль-Каиде» и ее ставленникам. По нескольким независимым оценкам, на 1 октября 2009 года39 это государство уже лишилось около 11% своей территории в пользу Талибана и «Аль-Каиды», несмотря на продолжающиеся целый год армейские операции, которые даются ценой больших жертв и разрушений.