Радикальный ислам. Взгляд из Индии и России - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 79

Традиционно/исторически европейские государства строили свои отношения с входящими в их состав меньшинствами как с группами. Сами эти общины были весьма однородными, их члены старались держаться в территориальной близости друг к другу (отчасти в силу требований законодательства, отчасти в целях безопасности и взаимной поддержки). Благодаря такой структуре, а также в силу наличия в государствах уже сложившихся экономических связей, взаимодействие между основной частью населения и диаспорами носило достаточно ограниченный характер. Понятно, что изрядная доля самоуправления передавалась этим общинам, поскольку рациональнее было разбираться с проблемами общин внутри самих общин и государственные органы (особенно на низовом уровне) также отдавали предпочтение подобной неформальной договоренности.

Тем не менее в настоящее время по ряду причин многое в этой схеме изменилось. Сказывается и фактор растущей неоднородности самих общин, и размывание привычных экономических связей (все больше ориентированных на индивидуумов), и воздействие государственных социальных программ, и развитие современных средств коммуникаций.

Парадоксальным образом, исследуя вопрос о состоянии меньшинств, современные аналитики избирают именно «групповой» подход. Применяя его, они включают всех мусульман в единую категорию, а ее, в свою очередь, тесно привязывают к религии. Это неправомерно, поскольку не подтверждается фактами и лишь препятствует восприятию представленного в исламе большого разнообразия национальностей и культур. Самое важное, что такой «групповой» подход в обществе, основанном на глубоком индивидуализме, служит постоянным источником напряженности.

При этом наблюдается любопытный побочный эффект. В тех случаях, когда к голосу общинных организаций или выступлений прислушиваются, возникает борьба (порой весьма жесткая) за право быть признанным выразителем общинного мнения. И тенденция состоит в том, что в выигрыше оказываются наиболее крикливые (часто и более склонные к насилию), а не те, кто реально представляет большинство такой группы.

Начать следует с рассмотрения характеристик мусульманских сообществ в Европе.

Мусульмане разбросаны по всей Западной Европе и проживают в большинстве крупных городов. Оценки общей численности мусульманского сообщества в Европе широко варьируются, однако приблизительно это около 15 миллионов. При этом необходимо помнить о том, что мусульманские общины в Европе существенно отличаются друг от друга по странам происхождения их членов, языку, религиозным пристрастиям, иногда по социально-экономическому статусу.

Для начала можно было бы бросить общий взгляд на мусульманское население крупнейших государств и регионов Западной Европы. Точную цифру мусульманского населения установить трудно, поскольку большинство западноевропейских государств при проведении переписи населения избегают вопроса о религиозной принадлежности. Помимо этого, практически во всех странах присутствует большое количество нелегальных рабочих-мигрантов, многие из которых приезжают из мусульманских стран.

Франция от 3,5 до 5 млн.

Германия от 2,8 до 3,3 млн.

Великобритания от 1,5 до 2 млн.

Италия 1,5 млн.

Бенилюкс от 0,7 до 1 млн.

Скандинавия от 0,5 до 0,7 млн.

За многие годы мусульманское население всех крупных европейских государств стало крайне разнообразным с точки зрения страны своего происхождения. Тем не менее, поскольку имеются данные о различных потоках миграции, отчетливо различимы этнические конгломераты/зоны.

Например, во Францию большая часть ее мусульманского населения прибывает из Алжира и Марокко. Великобритания также притягивает большой приток мусульман из своих бывших колоний. Они прибывали туда преимущественно из пакистанских районов Пенджаб и Мирпур, а впоследствии и из Силхета (Восточный Пакистан). В Германии преобладающий процент мусульманского населения (почти 70%) – турецкого происхождения. В Нидерландах изначальная миграция мусульман шла из Суринама. Позднее к ней добавилась волна мусульманских рабочих-иммигрантов из Турции и Марокко, и, похоже, сегодня эта группа стала самой многочисленной.

Каждое из этих (и других) государств дало несколько последовательных волн мусульманской миграции – рабочих или беженцев, претендентов на получение политического убежища. И хотя в каждом государстве Европы ощущается определенный этнический «привкус» мусульманского населения, в целом состав этого мусульманского населения крайне разнообразен. Ни в одном из западноевропейских государств не существует единого мусульманского сообщества – более корректно было бы говорить о мусульманском населении Европы.

Другой отчетливой характеристикой мусульманского населения является его сосредоточение в определенных областях. Как правило, оно привязано к нескольким крупнейшим городам и их пригородам. Например, во Франции почти четверть населения Марселя составляют мусульмане, а в некоторых кварталах города их почти 85%. Аналогичным образом, в Великобритании практически половина всего мусульманского населения страны сконцентрирована в некоторых прилегающих к Лондону районах. Значительное преобладание выходцев из Турции и Бангладеш наблюдается в восточном Лондоне. Помимо Лондона, высокая концентрация мигрантов также отмечается в Бирмингеме и Брэдфорде, причем многие из этих мигрантов – мусульмане из Южной Азии.

В Нидерландах наибольшая концентрация мусульман существует в Амстердаме, Роттердаме и Гааге. Сходную – вполне предсказуемую – картину можно обнаружить и в Швеции, где, по некоторым оценкам, почти половина мусульманского населения страны проживает в Стокгольме и его пригородах, Гётеборге и Мальме.

Эта специфическая тенденция возникла благодаря нескольким понятным факторам. Вполне очевидно, что, поскольку большинство мусульманских мигрантов приезжает для работы в определенных отраслях, они селятся поблизости от места своей работы. Если мы рассмотрим другие места концентрации мусульман в Европе, то увидим, что они осели в районах, расположенных поблизости от порта или аэропорта, и там, где имеются перспективы найти работу.

В черте тех географических пунктов, где концентрируются мусульмане, они выбирают для жительства определенные места. Это можно объяснить тем, что, будучи неквалифицированными работниками, мусульмане зачастую приезжают с намерением вернуться на родину и поэтому подыскивают себе очень дешевое жилье.

Помимо этого, они стремятся поселиться по соседству с приехавшими ранее мигрантами из их страны или с теми, кто близок им по культуре. Наряду с этим фактором «притяжения» действует мощный, хотя и негласный, фактор «отталкивания» – нежелание домовладельцев сдавать свою собственность мигрантам. В результате мусульманские мигранты селятся в наиболее запущенных и дешевых городских кварталах.

Естественно со временем эти районы обретают ярко выраженный иммигрантский/мусульманский облик и превращаются в фактические гетто со своими мечетями и этническими рынками. Образование таких особых поселений вызвало побочную проблему: возникли серьезные ограничения в общении между различными, мелкими и крупными, общинами. «Многие мусульмане-британцы, мусульмане-немцы, мусульмане-французы, помимо того, что молятся лишь со своими единоверцами, также учатся, занимаются спортом и общаются только с ними»1.

Разумеется, как показано социологами, изоляция не является феноменом, присущим какому-то одному сообществу. Там, где существуют два или более различающихся сообщества, их формирование по общинному принципу будет сопровождаться территориальной изоляцией, и, вероятно, уклонением от контактов с представителями другого сообщества.