Темная магия - Уэллс Энгус - Страница 101

За три долгих выстрела из лука от Леса, уже ближе к полудню, лыкарды замедлили шаг, и предводитель их, Нихор, обратился к трем избранным:

— С вашего позволения, дальше мы не поедем. С нами нет драхоманнов, за нас некому вступиться…

Брахт кивнул.

— Оставайтесь здесь, — сказал он. — Дождитесь, пока мы не войдем в него.

Нихор благодарно улыбнулся.

— Мы будем смотреть за вами, — пообещал он. — И если груагачи допустят вас, мы будем ждать здесь до завтрашнего рассвета.

В том, как сказал он это и как посмотрел на Лес, было много сомнения. Брахт улыбнулся — ему тоже было неспокойно — и передал повод запасного коня Нихору.

— Отведи их назад Дахану с нашей благодарностью. — Затем, повернувшись к Каландриллу и Кате, сказал: — Поехали.

Не дожидаясь ответа, словно подгоняемый сомнениями, он пришпорил вороного и помчался вперед. Друзья его без промедления передали поводья запасных лошадей лыкардам и с топотом понеслись вслед за ним.

Чем ближе они были к Куан-на'Дру, тем тише и молчаливее становилось вокруг. Насекомые и птицы, хоть и занятые своими обычными делами, издавали приглушенные звуки. Ветер дул непрестанно, но беззвучно, а прерии что-то очень тихо нашептывали. Даже топот копыт был приглушен молчаливым Лесом, заполнившим собой весь горизонт. Подступы к нему охранялись рябиной и терном, ясенем и бузиной. Сразу за ними шла полоса молоденьких дубов, а дальше грузно поднимались необхватные деревья с массивными, раскинутыми, словно руки, сучьями со сверкающими изумрудом листьями. Всем своим существом Каландрилл чувствовал мощь этих царственных деревьев.

Брахт перешел на шаг, а затем и вовсе остановился. Каландрилл и Катя последовали его примеру. Молча они спешились и повели лошадей в поводу. Наконец керниец поднял руку.

— Подождите здесь.

Он передал Кате поводья вороного. На мгновение она задержала его руку в своих ладонях. Лицо Брахта было суровым. Катя выпустила его руку, и керниец пошел вперед — точно на распятие, подумал Каландрилл. Солнце стояло высоко, и Священный лес переливался разными оттенками зеленого, а по земле между деревьями бегали тени. Осторожно обойдя терновник, Брахт медленно подошел к ближайшему дубу.

Коснувшись дерева, еще совсем молоденького, но уже массивного, он упал на колени и воздел к дубу руки с растопыренными пальцами. Каландрилл не слышал, что он произнес: сказано это было слишком тихо, да и Брахт находился далеко. Через несколько мгновений керниец встал и со склоненной головой положил ладони на изборожденный, словно лицо человека, глубокими морщинами ствол. Брахт долго стоял в этой позе, а потом повернулся и подошел к товарищам. Лицо у него по-прежнему было торжественным, бесстрастным, непроницаемым.

— Я не знаю, соизволил ли Ахрд выслушать меня, — сказал он глухо. — Подождем.

— Входить не будем? — спросила Катя, и вопрос этот вызвал целую бурю эмоций на лице Брахта.

— Без дозволения? — Брахт покачал головой. — Это приведет нас прямо к смерти.

Он повернулся и, не говоря ни слова, указал рукой на молодняк, где Каландрилл различил почти скрытые высокой травой белеющие кости и тускло поблескивающий металл. Опушка Леса была усыпана человеческими костями, которые, перепутавшись с корнями, словно стали частью самого массива. Тут из травы выглядывала грудная клетка, там ежевика сплела колючую маску на черепе; на ветке бузины раскачивалась на пустой глазнице лобная кость; с терновника свешивались остатки скелета.

Черное сомнение овладело Каландриллом.

— Кто-то из них был убит груагачами, другие были принесены в жертву, — сказал Брахт, а у Каландрилла от ужаса перехватило дыхание. — Это было давным-давно. Нынче здесь гибнут только глупцы, отваживающиеся вступить в Священный лес без божьего дозволения.

— Их убивают груагачи? — очень тихо спросил Каландрилл.

— Истинно. — Брахт коротко и невесело улыбнулся. — Понимаете теперь, почему я так не хотел сюда идти?

— Понимаю, — пробормотал Каландрилл. — И что теперь?

— Теперь нам остается только ждать, — ответил Брахт. — Если мы хотим пересечь Куан-на'Дру, надо получить дозволение груагачей.

— А как мы узнаем, — поинтересовалась Катя, — что они разрешают нам пройти через Лес?

— Узнаем, — заверил ее Брахт. — Либо они к нам выйдут, либо нет.

— Когда? — настаивала девушка. — Сколько нам ждать?

— До тех пор, пока они не выйдут. — Брахт пожал плечами.

— А если они не выйдут? — не унималась Катя.

— Тогда нас ждет долгий путь. Нихор и его люди будут ждать до рассвета. Я думаю, груагачи к тому времени выйдут, но если нет, то…

— То нам придется ехать кругом? — Катя взмахнула рукой, словно подчеркивая бескрайность простиравшегося перед ними Леса. — Вокруг этого? Если нам придется делать такой крюк, Рхыфамун запросто от нас уйдет.

Брахт кивнул. Лицо девушки потемнело, а керниец сказал:

— Как нам предначертано, так и поступим.

Катя прищурила серые глаза и уже собралась возразить, но Брахт не дал ей произнести ни слова.

— Слушай меня, — сказал он так, что она забыла о всяких спорах. — Я не пущу тебя в Лес без дозволения груагачей. Я не хочу, чтобы твои кости легли рядом с костями тех, кто был глуп настолько, что отважился сделать подобную попытку.

— Ты остановишь меня? — спросила она. задумчиво глядя на его полное решимости лицо. — Силой?

— Да! — заявил Брахт. — Ты слишком много для меня значишь, чтобы я позволил тебе умереть так глупо.

— В таком случае, — Катя, сдаваясь, улыбнулась, — мне ничего не остается, как ждать.

Они воспользовались ожиданием, чтобы перекусить. Но, боясь оскорбить бога, собирая хворост подле его Леса, они удовольствовались холодной пищей. А потом почистили лошадей и проверили снаряжение. Но все это — лишь для того, чтобы чем-то себя занять. Часы тянулись медленно, а знамения все не было. Путники только и думали что о дозволении, о явлении груагачей и о том, как выглядят эти диковинные существа. Говорили они мало, чтобы не раздражать себя напоминанием о том, что Рхыфамун все отдаляется и отдаляется от них. От этой мысли, хотя и опасались они оскорбить Ахрда и лишиться его благословения, отчаяние охватывало их, и даже Брахт с трудом его преодолевал. Лыкарды на том месте, где они распрощались, уже поставили шалаши. Лошади их паслись вокруг, а сами воины то и дело с беспокойством поглядывали на Лес. Им, так же как и троим. путникам, не терпелось узнать, чем окончится столь необыкновенное путешествие.

Катя без цели прогуливалась вдоль кромки Леса, то и дело бросая испытующие взгляды на чащу, а пальцы ее при этом отбивали раздраженную дробь по ножнам. Каландрилл присоединился было к ней, но нервозность девушки только еще больше будоражила его, и потому он улегся на траву и попытался уснуть. Один Брахт сидел спокойно, поджав под себя ноги, флегматично глядя на деревья, словно с минуты на минуту ожидал появления знамения.

Солнце скрылось за Лесом, на востоке выкатилась Луна. Сгустились синие сумерки, птицы попрятались по гнездам. И вдруг жеребец Брахта с вызовом заржал, топнув копытом, и прижал уши. Сивый и гнедой тоже забеспокоились.

Брахт вскочил на ноги.

Каландрилл тоже встал, подбежала Катя, и втроем они уставились на деревья.

Куан-на'Дру тонул в тени, призрачный и неприступный, как призрачными были и тени, двигавшиеся в темной громаде. Они бесшумно перелетали с ветки на ветку или перебегали от ствола к стволу. Что это за существа, определить было невозможно — так быстро и осторожно они перемещались по Лесу. Единственное, что о них можно было сказать определенно, так это то, что глаза у них огромные, конечности длиннее человеческих и что двигались они неестественно быстро и грациозно.

В глубине души Каландрилл надеялся, что к ним выйдет биах — его он уже видел. Он ожидал, что биах пригласит их в Священный лес. Но им явились существа куда более грозные. Он похолодел.

Однако, как Каландрилл ни напрягал зрение, существ этих он рассмотреть до конца так и не смог, даже когда они подошли поближе, пересекли линию дубов и приблизились к россыпям костей у бузины и рябины. Они двигались так быстро и прятались так умело, что видеть их он мог только краем глаза. Зато теперь он их слышал. Они не говорили, а пересвистывались, вздыхали и бормотали, совсем как деревья, когда в ветвях гуляет ветер.