Темная магия - Уэллс Энгус - Страница 46

— Вот им, — крикнул Портус. — Надеюсь, вы не против разделить один чан? — спросил он уже тише.

— Лишь бы вода была горячей, — вместо ответа заметил Каландрилл.

— Да в ней раков можно варить, — заверил хозяин — Кстати, заказать вам ужин? Кормим мы прекрасно.

— С удовольствием отужинаем, как только помоемся, — заявил Брахт.

— В комнату вас отведет мальчик, — поведал Портус, — Он будет ждать вас у двери, а ужин — здесь, на столе.

Керниец кивнул и допил эль. Каландрилл последовал его примеру, хотя и не так живо, и, подхватив поклажу, они направились в баню. Проходя мимо кухни, обратили внимание на аппетитные запахи, тянувшиеся оттуда, — видно, Портус не соврал. Женщина, предлагавшая им баню, поманила их пальцем к двери, из-под которой вырывались клубы пара.

— Все готово, — заявила она, передником вытирая пот с лица. — Позовите, когда закончите.

В комнате, заполненной паром, их ждал огромный Деревянный чан с едва ли не кипевшей водой, грубое мыло и жесткие полотенца. Здесь же стояло два ведра холодной воды. Брахт и Каландрилл без промедления разделись и погрузились в чан с водой, прислонив .зачехленные мечи к его деревянным стенкам так, чтобы в любой момент можно было до них дотянуться.

— Итак, мы у него на хвосте, — пробормотал Брахт, энергично намыливая покрытую рубцами грудь.

— Но отстаем на несколько недель, — сказал Каландрилл, наслаждаясь теплой расслабляющей водой. Он забыл и о спешке, и о важности их путешествия. Единственным желанием его сейчас было лежать вот так, неподвижно, в горячей воде, творившей свое простое чудо.

— Он не предпринимает мер предосторожности, — продолжал Брахт. — И, похоже, не очень торопится. Так что будем догонять…

— Истинно. — Каландрилл глубже опустился в чан, и вода заплескалась о его подбородок. Им овладела дремота, и ему было трудно думать о Рхыфамуне и о том, что они будут делать, когда — если! — догонят его. Он с огромным усилием открыл слипающиеся веки и спросил:

— А что потом?

— Потом? — Брахт пожал плечами. — Потом — будь что будет. Глядишь, кто из богов поможет.

Каландрилл неопределенно хмыкнул. Он таки научился жить сегодняшним днем, совсем как Брахт. Беспокоиться и размышлять о будущем у них еще будет время. Хоть Бураш и помог им в Кандахаре, Каландрилл не особенно рассчитывал на Молодых богов. С другой стороны, он даже не представлял, как без их помощи они сладят с колдуном. В конце концов, они с Брахтом и Катей самые обыкновенные смертные, хрупкие, как любая плоть, а Рхыфамун держал в своих руках всю мощь оккультного мира. Клинки бессильны против этой мощи. Так что им оставались только надежда, сталь и смекалка. Прагматизм Брахта сейчас то, что нужно, подумал Каландрилл. И надежда на богов.

Он отогнал сомнения, выпрямился и начал так энергично натирать себя мылом, что вода стала переливаться через край.

Помывшись, они позвали мальчика — одного из тех, что отводили их лошадей в стойло, — и тот провел их в комнату наверху, окнами выходившую во двор. Вдоль стен, разделенных дымоходом, от которого исходило уютное тепло, стояло по кровати.

— Госпожа дожидается вас внизу, — доложил мальчуган, глядя на них широко раскрытыми от любопытства глазами. — Вы и правда кернийские меченосцы?

— Истинно, — подтвердил Брахт.

А когда мальчик ушел, он сказал Каландриллу:

— Похоже, я здорово тебя преобразил.

— Да уж. — Каландрилл прицепил ножны, грустно улыбаясь. — Пока я на ногах. Но стоит мне сесть на лошадь, как седло начинает казаться мне чересчур жестким.

Брахт рассмеялся:

— Пару дней в пути — и все пройдет.

— Истинно, — простонал Каландрилл. — Пару труднейших дней.

Все еще посмеиваясь, Брахт пропустил его вперед, и они спустились в столовую, где их дожидалась Катя.

Она сидела за кружкой нетронутого зля с хмурым лицом, не обращая внимания на любопытствующие взгляды посетителей. Завидев их, Катя улыбнулась, в глазах ее стояла тоска. Брахт и Каландрилл сели по обе стороны от нее. Портус заспешил к ним с полными до краев кружками и объявил, что ужин будет с минуты на минуту.

— Как мерин? — поинтересовался Брахт.

— Ты умеешь выбирать.

Голос ее звучал глухо, и глаза у Брахта обеспокоено засверкали. Пытаясь отвлечь ее от грустных мыслей, он начал рассказывать, что они узнали про Давена Тираса, но она лишь рассеянно кивала в ответ. Каландрилл ее не узнавал.

— Он не торопится, и, если подстегнем лошадей, мы нагоним его еще до Ганнсхольда, — сказал Брахт.

— Очень хорошо, — ответила она и опять замолчала.

Брахт помрачнел. Каландрилл тоже был обескуражен.

Тут им подали суп, и они молча принялись за еду. Наконец девушка нарушила молчание.

— Я не представляла, что будет так тяжело, — пробормотала она, отталкивая от себя тарелку с недоеденным супом. — Мне… одиноко.

— Мы с тобой, — мягко сказал Брахт.

— Истинно. — Она улыбнулась сначала одному, потом другому. — И я благодарна вам за это. Но… — на покачала головой, опустив глаза. — Простите меня.

В это время прислуга унесла суповые тарелки и поставила жареное мясо.

Каландрилл был потрясен, заметив слезинки в уголках глаз Кати.

Брахт осторожно взял ее за руку и, склонившись, что-то тихо прошептал. Катя немного просветлела и кивнула, выпрямившись и стряхивая с себя меланхолию.

— Впервые я далеко от своего народа, — тихо сказала она. — И я этого не ожидала… что мне будет столь одиноко. Остается надеяться, что это пройдет.

Она говорила так, словно убеждала саму себя. Брахт заверил ее:

— Это пройдет. Поверь мне.

— А я и верю, — сказала она уже совсем тихо.

Брахт кивнул:

— Я знаю, что значит оставить родину и свой народ и жить среди чужих. Каландрилл — тоже. Мы три скитальца. Но пока мы вместе, мы все равно что среди своих.

Катя улыбнулась, но все еще грустно, словно хотела, но не могла взять себя в руки.

— Время залечивает раны, нанесенные расставанием, — сказал Каландрилл, но тут к ним подошел Портус и, непринужденно устроившись за столом, поинтересовался, понравился ли им ужин. Не обращая внимания на сердитый взгляд Брахта, он заметил, что у Кати плохой аппетит: он явно переживал за свою кухню.

— Ужин прекрасный, — тактично заметил Каландрилл. — Но мы долго скакали, и дама устала.

Катя благодарно улыбнулась и вскоре, извинившись, ушла.

— Мы выезжаем на рассвете, — сказал ей Брахт.

Вместо ответа она помахала рукой.

Портус с восторгом смотрел ей вслед.

— Вот это женщина, — пробормотал он. — Среди кернийцев я таких не видел.

И Брахт, и Каландрилл сделали вид, что не заметили вопроса, прозвучавшего в его словах. Но он не обиделся и тут же сменил тему, не смущаясь тем, что говорит один. Они ели, а он говорил, рассказывая им новости. Они узнали, что Тобиас провел у него в караван-сарае ночь несколько недель назад, что, по слухам, доходящим из Кандахара, страна расколота на два лагеря, что Сафоман эк'Хеннем занял все восточное побережье и что всякая торговля с раздираемым войной царством прекращена. Все это мало их интересовало, за исключением того, что у Давена Тираса — пегая лошадь и что путешествует он в одиночку. Портус все болтал и болтал, пока его не позвали другие посетители, и путники воспользовались этим обстоятельством, чтобы отправиться спать.

Кровати, как и предполагал Каландрилл, были мягкими. И он почти мгновенно уснул мертвым сном, от которого с трудом пробудился, когда Брахт потряс его за плечо.

Он выбрался из-под теплого одеяла и, дрожа от холода, оделся, не забыв зачесать волосы назад и завязать их в конский хвост, как принято в Куан-на'Форе. Осмотрев подушку, он, к своей радости, не обнаружил следов от красителя.

Быстро собрав вещи, они отправились к Кате. Девушка, готовая тронуться в путь, была по-прежнему грустна. Правда, позавтракала она лучше, чем поужинала.

Они рассчитались с Портусом, потерявшим этим холодным утром свою говорливость, и вывели коней из стойла.