Темная магия - Уэллс Энгус - Страница 55

Утром, как керниец и обещал, они позавтракали двумя упитанными зайцами и продолжили погоню по ровной пустынной степи. Ни туман, ни дождь не мешали им скакать вперед, и они проделали большой путь по вересковой долине, несмотря на то что местность постепенно повышалась в преддверии Ганнских хребтов. Дрок и вереск перемежались теперь чахлым можжевельником и тополями. Ни одного человека не встретилось им на пути, только однажды с вершины хребта за ними кто-то осторожно наблюдал — возможно, охотник, не доверявший чужакам. Еще через два дня они опять выехали на дорогу.

Солнце было уже почти в зените, сверкая на небе, подернутом тут и там длинными перистыми облаками. Они ехали вперед ровным галопом, надеясь вскоре остановиться, перекусить и дать отдых животным. Ганнсхольд лежал в нескольких днях езды.

Брахт скакал чуть впереди. Въехав на небольшое возвышение, он перешел на шаг и поднял руку. Каландрилл и Катя натянули удила и осторожно приблизились к Брахту. Керниец кивком указал на то, что его обеспокоило.

Дорога ныряла здесь вниз, в узкую долину, пересекая небольшую речушку, через которую был переброшен мост. Целая процессия из разноцветных кибиток и повозок расположилась лагерем по обеим сторонам дороги. На лугу паслись лошади, а на траве, вблизи реки, шуты разыгрывали представление перед огромными черно-зелеными шатрами. Женщины в роскошных дорожных костюмах и мужчины в легких доспехах потешались над ними.

На повозках и длинных шестах развевались такие же, как и шатры, черно-зеленые вымпелы — цвета Секки.

У Каландрилла перехватило дыхание. Он обвел взглядом лагерь, приглядываясь к знакам отличия на серебряных нагрудниках и полушлемах солдат и на ливреях слуг.

— Тобиас, — проговорил он тихо, словно боялся, что его услышат.

Брахт кивнул.

— А нам некуда деваться. Только вперед.

— А в объезд нельзя?

Каландрилл посмотрел на степь. Можно ли пересечь реку где-нибудь подальше от лагеря домма? Но он понимал, что подобный маневр вызовет подозрения.

Катя указала на лучников, расположившихся по периметру лагеря и уже натягивавших тетиву.

— Нас заметили, — холодно сказала девушка. — Если мы попытаемся их объехать, им захочется узнать почему.

— И тогда они попытаются захватить нас в плен, — добавил Брахт, глазами указывая на одетых в кольчугу воинов. — Они сочтут нас разведкой бандитов.

Каландрилл выругался, и в то же мгновение сержант что-то крикнул, указывая на них рукой, и из толпы, окружавшей шатер, гордо ступая, вышла знакомая фигура.

Солнечные блики заиграли на полированных доспехах, когда человек поднес козырьком руку к глазам и посмотрел на вершину холма. Голова его была не покрыта, ветер трепал огненно-рыжую гриву волос, и, несмотря на расстояние, Каландрилл был уверен, что видит брата. Мурашки побежали у него по спине. Он был убежден, что сейчас Тобиас узнает его и прикажет уланам из дворцовой гвардии мчаться за ними вдогонку, а лучникам осыпать их тучами стрел. Каландрилл облизал мгновенно пересохшие губы. К Тобиасу подошла женщина с каштановыми, забранными сеткой волосами. Он что-то сказал ей, полные губы ее расплылись в улыбке, а придворные разразились хохотом. Каландрилл узнал Надаму, и той частью сознания, что не была еще убита ужасом, отметил, что она по-прежнему красива, но теперь ему безразлична. А может, это просто из-за объявшего его ужаса?

— Вперед, — решил Брахт.

— Он меня узнает, — запротестовал Каландрилл.

Брахт внимательно посмотрел на него.

— Да станет ли домм Секки уделять внимание бродячим наемникам? — Он покачал головой и сам себе ответил: — Поехали, они нас заметили. Попытайся мы миновать лагерь, и они бросятся в погоню. Если дойдет до худшего, будем прорываться прямо сквозь них.

Он уверенно пустил жеребца рысью вперед. Каландриллу ничего не оставалось, как последовать за ним вниз по склону, прямо к мосту. К брату, жаждавшему его смерти.

Как утопающий хватается за соломинку, так и он думал только о Дере. Но, несмотря на ее заверения, чем ближе они подъезжали к наблюдавшей за ними толпе, тем учащеннее билось его сердце. При виде поблескивающего оружия по коже у него побежали мурашки: одно слово Тобиаса — и его, как козявку, поднимут с седла на копьях. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что его конь устал, а лошади дворцовой гвардии отдохнувшие.

Не поворачиваясь, Брахт произнес:

— Ты Калан, воин из Куан-на'Фора. Думай только об этом.

У Каландрилла во рту настолько пересохло, что он и не пытался ему что-нибудь ответить. Он клял про себя брата, нагло перегородившего дорогу так, что ему теперь не удастся спрятаться за спины товарищей. Каждому придется проезжать через заграждения поодиночке. В этом весь Тобиас. Он считает, что обладает всем, даже тем, что ему не принадлежит. К смятению Каландрилла прибавилась злость.

— Вот так, — похвалил его Брахт. — Сохраняй это горделивое выражение.

Впереди их поджидала плотная толпа лучников.

Уланы из дворцовой гвардии меня узнают точно, думал Каландрилл. Да и Тобиас с Надамой тоже, как только подъеду поближе. Он сжал зубы; сердце колотилось о грудную клетку чаще и громче, чем мерин бил копытами по склону. Каландрилл изо всех сил старался играть отведенную ему роль, но ничего не мог с собой поделать и постоянно вскидывал глаза на брата: Тобиас привлекал его взгляд как магнит. Брат возмужал. Вокруг его горделивого рта образовались складки, в глазах к обычному высокомерию прибавилось что-то новое холодное и неумолимое.

Они подъехали почти вплотную к лучникам. Брахт придержал жеребца, похлопывая его по шее, ибо животное храпело и било копытами, чувствуя напряжение всадника. Мерин Кати, вторя жеребцу, тоже нервно задергался; Каландрилл крепко держал гнедого. Сержант, первым заметивший их на вершине холма, выступил вперед, держа руку на эфесе меча. За ним стояли его солдаты. А из-за спин на троих всадников, не мигая, смотрел Тобиас. На мгновение глаза двух братьев встретились, и младшему показалось, что его время пришло, что сейчас будет отдан приказ и он падет прямо здесь, не выполнив своего долга, а Рхыфамуну будет дарован свободный путь. Но Тобиас отвел надменный взгляд и, склонившись к Надаме, что-то прошептал ей на ухо. Она опять рассмеялась, обнажив белоснежные зубы за красными губами. Каландрилл не сомневался, что комментарий Тобиаса касался именно его, и напрягся, решив, что при малейшем движении одного из луков тут же выхватит меч и пришпорит коня.

Но Тобиас отвернулся и повел Надаму к павильону — подумаешь, три странствующих кернийца. Они недостойны внимания домма Секки.

— Осторожно, может укусить. При виде латников он начинает нервничать.

Брахт непринужденно улыбнулся, чуть отпуская поводья и позволяя жеребцу показать желтые зубы. Сержант отступил, не спуская с кернийца и его спутников бесстрастного подозрительного взгляда истового военного.

— У тебя прекрасный конь. — Он окинул взглядом жеребца. — у вас у всех прекрасные животные.

— Истинно, — согласился Брахт. — В Куан-на'Форе знают толк в лошадях.

Сержант кивнул и жестом приказал своим людям пропустить путников. Каландрилл проехал мимо сержанта, ожидая, что в любой момент его могут узнать.

Мурашки защекотали ему спину. Тобиас и Надама вошли в павильон. Наконец Каландрилл оставил за спиной последнего лучника и въехал на мост, пустив гнедого в легкий галоп за Брахтом, постепенно набиравшим скорость. Холодный пот тек у Каландрилла по лицу и ребрам.

Когда они уже были в долине, Катя подскакала к нему и с улыбкой сказала:

— Ты можешь расслабиться.

Только сейчас он сообразил, что все это время едва дышал. Его передернуло, и он глубоко вздохнул. Дорога опять стала взбираться вверх, и, перевалив через очередной холм, они потеряли из виду и павильон, и сгрудившиеся кибитки, и всех тех, кто мог его узнать. Каландрилл замотал головой, все еще не в силах произнести ни слова. Столько чувств сразу навалилось на него. Они пожирали его. И одно из них он знал. Это был страх, и Каландрилл готов был это признать. Но это был не просто страх, ибо страхом он управлять уже научился. Тут было что-то еще. Видимо, присутствие брата, его вид, сознание того, что, узнай его Тобиас, он в мгновение ока будет мертв, заставили Каландрилла остро почувствовать, что больше у него нет дома, нет семьи. Может, это произошло оттого, что он увидел Тобиаса и Надаму вместе? Когда-то он любил ее, но она предпочла ему брата. Он и раньше это знал, но был далеко от них обоих. А вот теперь он видел их вместе, был рядом с ними. Он замотал головой, только сейчас сообразив, что глаза его полны слез. Он провел по ним ладонью. Катя, не говоря ни слова, положила ему руку на плечо. Он слабо улыбнулся. Брахт ухмыльнулся и сказал: