У каждого своя цена - Вайсбергер Лорен - Страница 13

— Да, ничего. Не совсем мой масштаб, но для целей вашего дяди, кажется, сработает. Неплохой состав. Пришли все, кто ответил на приглашения, чего в принципе никогда не случается. Элейн, как всегда, отлично выполняет свою задачу. В целом я довольна результатом. Теперь, если нам удастся удержать гостей, чтобы не напились вусмерть, буду считать вечер превосходным.

Собравшиеся быстро прикончили оригинальные коктейли и углубились в поставленные перед ними салаты.

— Когда вы сказали об организации ужина, что именно вы имели в виду? — спросила я, скорее чтобы что-нибудь спросить, чем из интереса, но Келли этого не почувствовала.

— У меня собственная пиар-компания, — ответила она, потягивая белое вино в отважной попытке остаться трезвее остальных. — Мы представляем разнообразных клиентов — рестораны, отели, бутики, студии грамзаписи, киностудии, знаменитостей, и всячески стараемся повысить их класс и репутацию с помощью частого упоминания в средствах массовой информации, организуя праздники в честь выхода на рынок новой продукции и тому подобное.

— А сегодня кого представляете? Уилла? Не знала, что у него есть пиар-агент.

— Нет, сегодня меня нанял издатель Чарли организовать ужин с участием элиты средств массовой информации — ну, журналистов с именем. Конечно, у издателя в штате есть специалисты по пиару, но они не всегда имеют нужные связи или ноу-хау, как организовать что-нибудь настолько тонкое и специфическое. В таких случаях за дело берусь я.

— Ясно. А откуда вы знаете всех этих людей?

Келли лишь засмеялась:

— У меня полный офис сотрудников, обязанность которых знать всех, кого стоит знать. Тридцать пять тысяч имен, и с каждым я могу связаться в любое время. Это и есть наша работа. Кстати, а чем занимаетесь вы?

К счастью, прежде чем я успела придумать подходящую ложь, Элейн, появившись в дверях, незаметно для гостей поманила Келли. Та вскочила со стула и быстро прошла в первый зал. Я повернулась к Саймону, сидящему слева, и краем глаза заметила, что фотограф, скромно притулившийся в уголке, потихоньку, без вспышки, делает снимки.

Я вспомнила первый ужин с представителями масс-медиа, куда меня притащил Уилл, — тогда мне было четырнадцать, и я приехала погостить из Покипси. Ужин был устроен у Элейн, также в честь выхода новой книги, и, помню, я спросила Саймона:

— А это не странно, что нас снимают во время еды?

Он засмеялся и продолжил уписывать салат:

— Конечно, нет, дорогая. Именно для этого все здесь и собрались. Если не останется фотографий, кто-нибудь задастся вопросом, а был ли праздник. Почему, ты полагаешь, издатель тратит целое состояние, чтобы собрать вместе столь впечатляющую компанию? Нельзя за деньги добыть такие отзывы в прессе, которые он и его книга получат после сегодняшнего ужина. Вон там, кажется, фотограф из «Нью-Йорк мэгазин», а как только он уйдет, сразу появится следующий. По крайней мере, все присутствующие на это надеются.

С ранних лет Уилл учит меня разговаривать с людьми. Главное — помнить, что никого не интересует твой род занятий или ценное мнение, поэтому за столом немедленно начинай задавать вопросы человеку, сидящему справа. Спрашивай о чем угодно, изображай горячий интерес, заполняй неловкие паузы новыми вопросами. После многолетнего обучения и практики я могла вести беседу с кем угодно, но это уже не приносило такого удовольствия, как в юности. И сегодня, попрощавшись, я выбралась из ресторана, не дожидаясь основного блюда.

Местом заседания клуба была выбрана квартира Алекс в Ист-Виллидж, поэтому я запрыгнула в шестичасовой поезд и прокрутила записи на плеере, отыскивая «В моих мечтах» группы «Рео Спидвэгон». Даже инцидент по прибытии в Астор-Плейс не испортил настроения: женщина, похожая на школьную библиотекаршу, буквально грудью заблокировала мне путь. Я извинилась за свой вклад в инцидент (то есть за то, что приехала в Астор-Плейс), добавив искреннее: «Извините меня», — и, опустив голову, пошла дальше. Грудастая травести не отставала, выкрикивая: «Ах, тебя извинить? А может, этого не случилось бы, если бы ты шла по правой стороне тротуара!», — и, наконец, убралась восвояси, бормоча проклятия. Кое-кому не помешало бы несколько часов почитать «Гадкого мальчишку», пожалела я ее.

Позвонив в дом Алекс на авеню Си, я с ужасом вспомнила, что сейчас придется подниматься ужас как высоко. Алекс утверждала, что студия находится на седьмом этаже (без лифта), но, учитывая китайскую прачечную на первом и то, что нумерация этажей начиналась только со второго лестничного пролета, фактически она жила на высоте восьми этажей от земли. Алекс — типичная ист-виллиджская художница, с головы до ног одетая в черное, с постоянно меняющимся цветом волос и пирсингом на лице, причем серьга регулярно перевешивалась с губы на нос, с носа на бровь и все такое прочее. Единственное, что отличало ее от тысяч жительниц Ист-Виллидж, — страстная преданность романтической фантастике для женщин. Если бы богемная братия узнала о пристрастии Алекс, она навсегда потеряла бы репутацию достойной уличной художницы. Поэтому она попросила нас отвечать соседям, если спросят, что мы проводим собрания анонимных нимфоманок.

— Тебе лучше прослыть нимфоманкой, чем фанаткой романов? — изумилась я.

— Э-э-э… да! — ответила та после секундного колебания. — Пагубное пристрастие — это круто. Все творческие личности были подвержены тем или иным порокам.

С тех пор мы так и поступали.

Сегодня Алекс, в шикарных кожаных рокерских штанах и обтягивающей черной концертной футболке, выглядела еще более гранжево, чем обычно. Приняв от нее ром с кока-колой, я присела на кровать и, пока мы ждали остальных, смотрела, как Алекс накладывает на ресницы примерно шестой слой туши.

Первыми явились сестры-близняшки, которым слегка за тридцать. Джени еще учится, скоро получит какой-то эзотерически высокий архитектурный диплом, а Джил работает в рекламном агентстве. В раннем детстве они влюбились в «арлекинки», ночами украдкой читая под одеялом книжки матери. Следом за ними пришла Кортни, она когда-то ввела меня в клуб. Кортни — помощница редактора журнала «Подростки тоже люди» и не только несет крест прочтения каждого нового романа, но и с удовольствием их пишет. И, наконец, Вика, полушведка-полуфранцуженка с прелестным акцентом и не менее прелестным бойфрендом-итальянцем. Вика — учительница в детском саду при частной школе в Верхнем Ист-Сайде. Не должность, а синекура. Как видите, компания подобралась пестрая, можно сказать, разношерстная.

— У кого какие новости? Или начнем? — спросила Джил, когда собравшиеся допили коктейли так быстро, как можно проглотить сиропно-сладкую жидкость.

Она всегда добровольно принималась вести заседание, стараясь придерживаться темы. Бесполезное занятие, учитывая, что наши собрания напоминали скорее сеансы терапии, чем литературные изыскания.

— Я ушла с работы, — весело объявила я, отсалютовав присутствующим красной пластиковой чашкой «Соло».

— Поздравляем, — откликнулись девушки, чокнувшись чашками.

— Давно пора было оставить это ужасное место, — добавила Джени.

— Да, твой босс не будет скучать, в этом я уверена, — подхватила Вика.

— О, конечно, я не буду скучать по Аарону.

— Да, но как теперь быть с девизами дня? Кто-нибудь будет тебе их пересылать? — Кортни налила себе второй за десять минут коктейль.

Помню, уже на втором заседании я основала маленькую традицию, решив поделиться с участницами клуба радостью и мудростью Аароновых девизов, и после подобающего вступительного слова зачитала цитату — победитель двух последних недель. От хохота все сползли со стульев. Позже девчонки стали приносить антидевизы — злые, саркастические, полные черного юмора маленькие эпиграммы, которые я могла брать с собой в офис и пересказывать Аарону, появись у меня такое желание.

— Хорошо, что напомнила, — отозвалась я, торжественно извлекая из сумки распечатку. — Вот, получила буквально за три дня до увольнения. Фраза всех времен и народов. «Работа в команде — это, говоря простыми словами, меньше „я“ и больше „мы“». Девочки, это высокая мысль.