У каждого своя цена - Вайсбергер Лорен - Страница 48

— Надеюсь, будет получше, чем на дрянной пирушке пару лет назад, — отозвался Филип.

— Что за дрянная пирушка? — Я не особенно желала узнать, но притворилась заинтересованной, чтобы не слишком откровенно глазеть на окружающих.

— Праздник Хайди Клам в «Кэпитал»111. Собирались приглашать только звезд первой величины, но идиоты-секьюрити впускали всех подряд, и через час зал был переполнен «ботвой». Плохие времена.

— Это раньше, — согласился «женщина Арафат». — Раньше везде было так себе. Сегодня будет лучше: на входе — здоровяк, этот, как его, Сэмми, что ли. Не гений, но и не полный чертов идиот.

Сэмми! Мне захотелось пропеть это имя, обнять говорившего и протанцевать несколько па при мысли, что сегодня я увижу Сэмми. Однако сперва предстояло выдержать вечеринку.

— Ну а вы кто? — осведомилась креатура в «арафатке».

— Она сегодня в образе взвинченной стер… стереотипной бизнесвумен, — любезно ответил за меня Филип.

Разглядывая гостей, я гадала, почему в День всех святых парни наряжаются в женские платья, а девушки одеваются как шлюхи, причем традиция свято соблюдается независимо от крутизны вечеринки или цен на подаваемый алкоголь.

Сегодняшний вечер не стал исключением. Присутствующие поддержали традицию, но здесь игра велась по высшей ставке. Я оглядывалась в поисках символически одетых кошечек, медсестер, принцесс, певиц, французских горничных, капитанш болельщиц, учениц католических школ, дьяволиц, ангелов и танцовщиц, но гостьи и не пытались соответствовать образам. Все до единого, костюмы представляли собой лишь тончайшую амальгаму из сверкающих тканей и блестящих аксессуаров, изготовленных для демонстрации лучших образцов женской плоти, когда-либо созданных Творцом.

На одной из кушеток раскинулась брюнетка, облаченная в широкие пурпурные цыганские шаровары, волной ниспадающие из-под низко повязанного ремня и присобранные на щиколотках. Прозрачный материал позволял видеть инкрустированный бриллиантами кусочек трусиков-стрингов в ложбинке между замечательно упругими ягодицами. Выложенный бриллиантами бюстгальтер искусно приподнимал прелестные груди, словно уговаривая: «Посмотри на нас», — и возражая: «Не хочу быть как Памела Андерсон». Другая девица, на вид не более шестнадцати лет, лежала рядом с подругой, перебирая ее волосы. Серебристые сетчатые колготы были так растянуты на ее бесконечных ногах, что сеточка местами поползла. Поверх колготок красотка натянула кожаные красные шортики, настолько высоко открывающие пах и ягодицы, что девице явно пришлось просить эпиляторшу о спецуслуге. Единственным дополнением «костюма» служили кисточки с серебряной бахромой, свисающие с сосков ее грудок размером с лимон, и гигантская тиара из разноцветных перьев и меха, спускающаяся на спину. За двадцать семь лет у меня ни разу не возникало чувственного влечения к женщине, однако, клянусь, переспала бы с любой из них хоть сейчас.

— Боже мой, им бы нижнее белье рекламировать, — пробормотала я себе под нос.

— А они этим и занимаются, — отозвался Филип, не сводя глаз с воплощения порока. — Ты что, не узнала Ракель и Марию-Терезу? Самые популярные в этом году модели «Тайна Виктории». Бразильский молодняк.

Я пала духом, увидев, что волосы им вовсе не так уж поднимают феном, как я привыкла думать. Мы бродили по застекленной крыше, и Филип обменялся рукопожатиями с Джимми Феллоном и Дереком Джетером 112 и поцелуями в щечку, старательно избегая губ, — с множеством редакторов модных журналов, звезд телесериалов и голливудских старлеток.

Проверяя сотовый на случай звонков Элайзы или Келли, я заметила, как Филип массирует спинку девице, в которой узнала одну из моделей, рекламирующих хлопковые трусики-бикини, недавно заказанные мною по каталогу. Я мысленно обвинила ее в наглом мошенничестве, когда натянула трусики и взглянула в зеркало.

Мелодии саундтрека «Отель „Косте“» ревели из хитрого плоскоэкранного плазменного приспособления, висящего на наружной стене. Гости танцевали, курили, втягивали ноздрями дорожки белого порошка, жевали суши и флиртовали друг с другом. Объявление Калеба об ожидающей внизу кавалькаде машин, которая доставит всех в клуб, вызвало краткую паузу, но веселье тут же возобновилось в лифтах и продолжалось в двух дюжинах лимузинов, выстроившихся вдоль здания линией, уходящей за горизонт.

— Филип, мы не можем уехать! — прошипела я, когда он подталкивал меня к лифту. — Нужно дождаться людей из «Блэкберри».

— Нечего беспокоиться, любимая. Элайза мне звонила, на сегодня Келли дала отбой. Этого не может быть!

— Что? Ты шутишь?! — В голове не укладывалось, что меня зря выдернули с прощального ужина Пенелопы.

Филип пожал плечами:

— Ну, если за Элайзу не говорила ее задница, то я совершенно уверен, что понял правильно. Пойдем, любимая, ты можешь позвонить из машины…

Втиснувшись между Калебом и Филипом, стараясь не притрагиваться к обнаженному телу девицы, разлегшейся на наших коленях поперек машины, я набрала Элайзу и чуть не закричала от разочарования, когда услышала автоответчик. Келли ответила после третьего гудка и, судя по голосу, была немного удивлена моему звонку.

— Бетт? Я тебя плохо слышу! В любом случае на сегодня все отменяется. Мы отлично поужинали в «Сохо-Хаус», пили коктейли у бассейна, но наши гости, видно, не привыкли к вечеринкам по-нью-йоркски. Они уже вернулись в отель, так что ты свободна. Но они очень заинтересовались мероприятием на следующей неделе! — Келли старалась перекричать доносившуюся в трубке музыку, не понимая, что если она меня плохо слышит, то я слышу ее прекрасно.

— О, ну что ж, отлично. Это… э-э-э… замечательно. Раз вы уверены…

— Ты с Филипом? — проорала Келли. Услышав свое имя из телефона, Филип сжал мою

коленку и повел рукой выше.

— Да. Он рядом. Хотите с ним поговорить?

— Нет-нет, я хочу, чтобы ты с ним говорила. Надеюсь, вы в «Бунгало». Сегодня там грандиозная тусовка, будут все…

— А?

— Я говорю, множество снимков, море возможностей…

Я сознавала, что меня приравняли к проститутке, но в то время мне нравилась новая работа и Келли. Зная, что никогда не захочу вернуться к инвестиционным фондам, я искренне желала, чтобы мероприятие «Блэкберри» стало праздником года, и хотела угодить начальнице. Мне ясно дали понять — все должно пройти идеально. Я сочла, раз мы едем в «Бунгало», от меня не убудет несколько минут попозировать рядом с Филипом для фотографов, а затем незаметно смыться домой. Несмотря на ярость из-за того, что меня сдернули с вечеринки Пен, в ту ночь мне казалось, все это не лишено смысла…

— Поняла, — произнесла я с деланной бодростью, отталкивая руку Филипа, добравшегося уже до внутренней поверхности бедра и похлопывающего меня по ляжке в совершенно отеческой манере. — Спасибо за звонок, Келл. До понедельника.

Колонна лимузинов двигалась по Двадцать седьмой улице вдоль длинной, не менее ста человек, очереди шлюх и трансвеститов. Сэмми стоял немного в стороне: какой-то тип в длинноволосом блондинистом парике на очень высоких каблуках разговаривал с ним на повышенных тонах. Когда мы подошли к входу, я попыталась привлечь внимание Сэмми, но к нам обратился другой охранник.

— Сколько вас? — любезно спросил он у Филипа, не подавая виду, что знает, кто перед ним.

— Ну, парень, ты и вопросы задаешь… Сорок, шестьдесят… Кто, черт возьми, считал?

— Очень жаль, но мест нет, — произнес секьюрити, отворачиваясь.

— Мальчик мой, боюсь, ты не въезжаешь. — Филип похлопал его по спине.

Охранник обернулся с таким видом, будто готов был приложить наглеца об асфальт, но вовремя заметил кредитку, которой помахивал Филип. Черная кредитная карта! Единственная и неповторимая Черная карта!.. Начались переговоры.

— Свободны только три столика. Я согласен пропустить по шесть человек на столик плюс еще десятерых, но большего сделать не могу. Сумасшедший вечер, парень, — вздохнул он. — В любой другой вечер — пожалуйста, но сегодня ситуация вне моего контроля!