У каждого своя цена - Вайсбергер Лорен - Страница 54

— Бетт, обещай, что информация, которую я тебе сообщу, не выйдет за пределы этой комнаты.

Я испытала огромное облегчение: не похоже, что меня увольняют.

— Конечно, — с готовностью пообещала я. Слова вылетали вихрем: — Если вы сказали, что об этом говорить нельзя, тогда я, конечно, не скажу.

— На днях я встречалась за ленчем с женщиной из «Поло Ральф Лорен». Я очень надеюсь на сотрудничество с ними — они стали бы крупнейшим и самым престижным нашим клиентом.

Я кивнула, и Келли продолжала:

— Дело настолько важное, что об этом пока ни с кем нельзя говорить. Если просочится информация, если ты кому-нибудь проговоришься, та женщина поймет, что утечка произошла по моей вине, и не видать нам клиента как своих ушей.

— Понимаю.

— Это касается «Сенсаций Нью-Йорка»…

— Вы хотите сказать, это касается Элли Крот? Келли взглянула на меня:

— Да. Как тебе известно, это литературный псевдоним. Она приняла все меры, чтобы сохранить инкогнито и свободно тусить на светских вечеринках. Не знаю, скажет ли тебе что-нибудь это имя, но статьи пишет некая Абигайль Абрамс.

Я сейчас не уверена, но за долю секунды до того, как Келли договорила, я знала, что услышу имя Эбби. До этого мне и в голову не приходило, что автор колонки — кто-то из моих знакомых, пусть даже бывших, но внезапно меня осенило, и я поняла, чье имя Келли назовет. Тем не менее, открытие как громом поразило, я замерла. Дыхание перехватило, как от удара под ложечку в пятом классе, когда в спортзале красный резиновый футбольный мяч отлетел мне в живот. Как же я не догадалась раньше? Но откуда мне было знать?

Сосредоточившись на восстановлении дыхания, я медленно обдумывала услышанное. Вся опубликованная грязь — преувеличения, приукрашивания, умозаключения и наглая, неприкрытая ложь — исходили не от кого иного, как от Эбби, самопровозглашенного «водоворота» медиамира. Почему, черт ее побери, она меня так ненавидит? — гадала я с иррациональной настойчивостью. Почему? Почему? Почему? Мы никогда не нравились друг другу, но что толкнуло ее к попытке разрушить мою жизнь? Что я ей сделала?

Приняв мой шок за непонимание, Келли сказала:

— Я тоже не вспомнила никого с таким именем. Совершенно неизвестная, новенькая, наверное. Очень умный ход — никто не заподозрит девицу, которую никто не знает. Женщина из «Ральф Лорен» доводится Абрамс дальней родственницей, и я торжественно поклялась молчать. У меня такое чувство, что ей давно хотелось перед кем-нибудь выговориться… Ладно, не важно. В любом случае никому ни звука. А при встрече с этой девицей постарайся, чтобы она получила нужные нам снимки или сведения.

Я-то решила, что Келли открыла мне правду о личности автора статей, чтобы я всячески ее избегала, но я ошиблась.

Келли продолжала:

— Скармливай ей любую информацию, сообщая сведения свысока, небрежно, и как бы, между прочим. Это отличная возможность предоставлять нашим клиентам нужные им отзывы в прессе.

— Отличный план, — пискнула я. Мне не терпелось выбраться из кабинета и перечитать каждое слово, написанное Эбби. Откуда у нее информация? Я с горечью подумала, что, встретив меня в ту ночь в «Бунгало», когда я познакомилась с Филипом, Эбби, должно быть, почувствовала себя старателем, наткнувшимся на золотую жилу. Все совпадало: Эбби всякий раз приезжала с опозданием, появляясь, как чертик из табакерки с противным комментарием или насмешливым взглядом наготове.

— Ладно, довольно об этом. Не забивай себе голову, сосредоточься на подготовке к вечеру. Праздник обещает быть, не правда ли?

Бормоча «отличный будет праздник», я вышла из кабинета, обдумывая стратегию обезвреживания Эбби. Передо мной открывался миллион восхитительных возможностей, и я наслаждалась предвкушением мести до той минуты, когда, усевшись за полукруглый стол и невидящим взглядом уставившись в монитор, вспомнила, что мне запрещено раскрывать инкогнито кому бы то ни было, и меньше всего — Эбби.

Сидя за ноутбуком, я пыталась сосредоточиться. Вырезав статью из «Шестой страницы» и выложив ее на середину общего полукруглого стола, я загрузила справочную страницу Интернета посмотреть, вовремя ли из Нью-Йорка вылетел самолет, который должен доставить Джей-Зета из Лос-Анджелеса. Это увеличивало шансы на своевременный прилет. Пока все шло хорошо. Я велела двум стажерам взять машины, ехать в аэропорт и караулить прибытие Джей-Зета. В этом не было особой необходимости — отель выслал за ним два длиннющих лимузина, но я хотела, чтобы кто-то из наших в аэропорту видел своими глазами, что рэпер прилетел и сел в машину, и вообще присутствовал там, на случай, если Джей-Зету что-нибудь не понравится. Краткий звонок Сэмми — молчи, грусть, молчи, — подтвердил, что приготовления в «Бунгало» идут гладко и будут закончены к трем часам. Единственное, что оставалось сделать, — расслабиться.

18

Самолет с Джей-Зетом не только прибыл вовремя — он прилетел на несколько минут раньше. Рэпер оказался вежливым и внимательным. Почти все до единого приглашенные пришли на мероприятие, и — о чудо! — все, кто возникал в дверях клуба в последнюю минуту, не уведомив нас заранее о своем приходе, оказывались именно теми, кого мы очень хотели видеть. Мистер Кронер провел вечер, усевшись в сторонке со своими деловыми партнерами. Мы позаботились, чтобы табличка «Столик заказан» бросалась в глаза, а самые красивые девушки подходили к ним поздороваться.

Но больше всего удивил и порадовал Филип. Я с ужасом ожидала, вдруг он выкинет очередной пьяный фортель, скомпрометировав меня или компанию, но он никуда не совал свой нос (во всех смыслах) и даже не зарывался им в чье-нибудь декольте, по крайней мере, в присутствии фотографов, что, в конце концов, важнее всего.

Я многократно напоминала ему, что ведущий мероприятия обязан быть дружелюбным и любезным со всеми, но страхи оказались необоснованными. С той минуты как Филип переступил порог клуба, его поведение было безупречным: он «ходил от одной группы гостей к другой, пожимал руки, солидно раскланивался с представителями корпорации, заказывал порции спиртного для банкиров и маленькие бокалы шампанского для моделей и покровительственно, с клинтоновским шиком, похлопывал по спине знаменитостей.

Я наблюдала, как Филип расхаживает по залу, улыбается, виртуозно поддерживает разговор, покоряя обаянием и мужчин, и женщин, и мне стало ясно, почему рубрики светских сплетен держат под пристальным вниманием каждый шаг Филипа, а женщины поголовно падают в обморок от одного его взгляда. Способность говорить ни о чем, шутить и слушать собеседника казалась в нем удивительно естественной. Возникало ощущение, что сопротивляться можно кому и чему угодно, кроме Филипа Уэстона. Люди расцветали от его прикосновения, раскрывались от его присутствия, я физически ощущала непрерывную вибрацию его энергии. Не стану отрицать, меня помимо воли по-прежнему тянуло к Филипу.

Единственной проблемой стала отмена рейса Саманты Ронсон из Лондона. Мы остались без ди-джея, но тут очень кстати позвонил рекламный агент Джейка Гилленхола117 с вопросом, нельзя ли включить его клиента в список ВИП-гостей. Недавно прочитав статью «Сам себе ди-джей», я попросила Джейка и других знаменитостей захватить личные плееры и каждого побыть ди-джеем в течение часа, когда закончится двадцатиминутное выступление Джей-Зета, признававшего только собственную аппаратуру.

Затея имела огромный успех: гости привезли множество любимых мелодий, причем завсегдатаи вечеринок с удовольствием узнали, какую танцевальную мелодию предпочитает Джерри Сейнфилд118. В остальном мероприятие прошло идеально: обошлось без потасовки из-за сумок с подарками, скандалов на входе и, к счастью, без происшествий: все молодые, с упругими задницами, урбанизированные и мало-мальски крутые «зажигают» сегодня на вечеринке «Блэкберри», следовательно, и сама «Блэкберри» молодая, упругозадая, урбанизированная и очень крутая. Поэтому, кто бы вы ни были, и где бы ни вычитали об этом сказочном событии, обязательно купите себе немного «Блэкберри» и тоже станете молодым, стройным, крутым и продвинутым.