У каждого своя цена - Вайсбергер Лорен - Страница 68

Мать Алессандры — известная шопингоманка, печально известная миллионными, а-ля Имельда Маркос, тратами на одежду, обувь и сумки. Судя по всему, Алессандра оказалась способной ученицей.

— Да не волнуйся ты так, любимая. Иди сюда, присядь, возьми себе выпить. Пусть голова болит у экипажа — мы им за это платим, — высказался Филип.

Он приехал вовремя и теперь возлежал на кремовом кожаном диване. Клетчатая рубашка от Армани живописно расстегнута на одну пуговицу ниже, чем принято. Элайза тоже не проявила интереса к проблеме и удобно устроилась на коленях у Дэвида, сосредоточившись на подключении своего плеера к динамикам стереосистемы в салоне.

Справедливо. Что мне, больше всех надо? Раз носильщики не собираются оставлять в Нью-Йорке жесткий и абсолютно немодный одинокий серебристый «самсонит», составляющий весь мой багаж, остальное не моя забота. Я приняла бокал шампанского от стюардессы, чья прекрасная фигура только выигрывала от темно-синей униформы. Один из пилотов с внешностью кинозвезды — с волевым подбородком а-ля Брэд Питт и тонкими высветленными прядями волос — объяснил, как будет проходить полет. Я ощущала легкую неловкость при виде пассажиров и команды, словно сошедших с экрана, где демонстрировался очередной выпуск «Сказочной жизни»145.

— Время полета — десять часов. Над Атлантикой возможна небольшая турбулентность, — сообщил пилот с неотразимой улыбкой и неизвестным европейским акцентом. За наши жизни не должен отвечать такой красавец, подумала я. Более уродливый и менее крутой пилот должен по идее меньше пить и больше спать.

— Хельмут, а не махнуть ли нам на этой пташке на Миконос?146 — окликнул пилота Филип, проводивший в компании Хельмута больше времени, чем в обществе собственного папаши.

Вокруг все радостно встрепенулись.

— Миконос? — спросила Марлена, наследница косметической империи. — Это гораздо лучше Бейрута. Там, по крайней мере, цивилизация, «Нобу»147…

Никто не возразил, что мы и не собирались в Бейрут и вообще в Ливан.

Хельмут снова засмеялся:

— Скажите только слово, ребята, и я доставлю вас, куда захотите.

Послышался женский возглас, доносившийся откуда-то со взлетной полосы или трапа:

— Мы летим на Миконос? А я-то думала, в Стамбул… Чертов пиар-агент, ничего не может нормально сделать! Я собралась купить турецкий ковер! — скандалила дама.

Я решила, что это Изабель, опоздавшая светская львица, никогда не работавшая и не имевшая необходимости в агенте по связям с общественностью. Я с изумлением отметила, что львица знает, где находится Стамбул. Поднявшись на борт, новоприбывшие огляделись. Пара обычно состоит из двух людей, и лишь через долгую секунду до меня дошло: мужчина в упомянутой паре не кто иной, как Сэмми. Мой Сэмми!

— Изабель, дорогая, не сомневайся — мы летим в Стамбул, в точности как тебе сказали. Мальчики просто дурачатся — ты же знаешь, как они себя ведут, стоит упомянуть греческие острова! Бросай вещи и возьми себе выпить. — Элайза кинулась удобнее устраивать женщину, которую я сразу узнала — видела в парке, — но мне и в голову не пришло, что с нами летит та самая Изабель. — Представь же нас твоему роскошному приятелю!

Услышав это, Сэмми буквально окаменел. Я даже испугалась, не станет ли ему дурно. Не замечая меня, еще не успев рассмотреть пассажиров, он ответил срывающимся, высоким голосом:

— Я Сэмми. Из «Бунгало».

Элайза непонимающе уставилась на Сэмми, а Изабель тем временем втащила в салон вместительную спортивную сумку — разумеется, от «Луи Вюиттона». Хлопнув Сэмми по плечу, она кивнула на сумку, которую тот без усилия поднял и сунул под один из кожаных диванов.

— «Бунгало»? Мы с вами встречались в «Бунгало»? — смущенно спросила Элайза. Я полдюжины раз ходила с Элайзой в клуб и видела, как она флиртовала с Сэмми, обнимала его, благодарила и вообще обходилась как с лучшим другом. Похоже, сейчас Элайза не притворялась — она действительно не помнила, кто такой Сэмми.

Возникшая неловкость привлекла всеобщее внимание. Пассажиры, должно быть, ломали головы, где они могли видеть этого симпатичного и чертовски знакомого парня.

— Я там работаю. — Сэмми взглянул на Элайзу в упор.

— В «Бунгало»? — Элайза была озадачена. — О, я поняла! Вы имели в виду, что днюете и ночуете в «Бунгало», как в офисе! Я отлично понимаю, что это значит. Мы примерно в таком же положении, скажи, Бетт? — Хихикнув, она отпила глоток из бокала с явным облегчением — загадка решена.

Сэмми вздрогнул при звуке моего имени, но продолжал смотреть на Элайзу. Целая вечность прошла, прежде чем он медленно повернулся и взглянул на меня. На лице его появилась улыбка, невеселая, но без удивления.

— Привет, — произнес он почти шепотом. Изабель усаживалась рядом с Элайзой, остальные вернулись к прерванным разговорам, и это придало моменту еще большую интимность.

— Привет, — отозвалась я с деланно непринужденным видом, лихорадочно обдумывая неожиданный поворот.

Снабдив нас окончательным списком гостей, Келли упомянула, что Изабель Вандемарк согласилась ехать лишь в сопровождении секретаря. Естественно, условие было принято. Значило ли это, что Изабель — подружка Сэмми? Мне нужно было это установить.

— Здесь есть место. — Я указала слева от себя. — Если хочешь…

Он посмотрел на Изабель, которую, похоже, абсолютно не заботило его местонахождение, и начал осторожно пробираться ко мне, переступая через вытянутые ноги и бесчисленные сумки. Сэмми резко контрастировал с подчеркнуто ярким Лео и тщательно одетым Филипом. Он выглядел более мужественным и беззащитным одновременно. Когда Сэмми уселся в соседнее кожаное кресло, мне показалось, что из обитого замшей салона выкачали воздух.

— Бетт, — начал Сэмми так тихо, что мне пришлось наклониться, иначе не расслышать. — Я понятия не имел, что встречу тебя. Извини, я действительно не знал, что ты в этом участвуешь.

— Ага, она минуту назад сообщила, что вы летите в Стамбул на пару дней! — шепотом возмутилась я.

— Да, если ты можешь в это поверить, все именно так и есть. На прошлой неделе она высказала желание, чтобы я сопровождал ее в пиар-поездке, но до вчерашнего дня не говорила ничего определенного. Я не задавал вопросов, просто собрал сумку…

— И ты поехал, куда она сказала? А как же работа? А твоя учеба? Не понимаю, как ты мог все бросить только потому, что ей приспичило. Никто из этой компании не работает, поэтому им ничего не стоит сняться с места и махнуть в Стамбул. Ты что, уволился?

Сначала Сэмми сидел с пришибленным видом, затем на его лице появилось волевое выражение.

— Нет, на работе понимают. Всякое случается…

— О, теперь ясно, — буркнула я сварливо. — Вот теперь ты объяснился начистоту.

— Бетт, прости, это все очень запутанно. В смысле — с ней все очень запутанно.

Я немного смягчилась, заметив, каким жалким он выглядит.

— Послушай, Сэмми, извини, не мое это дело. Немного неожиданно, вот и все.

Я вовремя вспомнила, что, к сожалению, на данном этапе наших отношений Сэмми не обязан мне ничего объяснять. После поцелуя всех времен и народов я видела Сэмми лишь один раз в «Бунгало», осаждаемом группой банковских клерков в прикидах цвета хаки, громко негодующих, что их держат на улице. В тот вечер Сэмми мельком взглянул на меня, улыбнулся и поднял бархатную веревку, чтобы я могла пройти.

— Давай забудем об этом, ладно? У меня сегодня был не день, а каторга, пока довез ее до аэропорта, — попросил Сэмми и прикрыл глаза.

Я подумала о последних десяти часах, когда, проснувшись, увидела Филипа на моем диване, затем на глаза попалась чудовищная «Внимание: компромат!»… Если Сэмми не успел прочесть «Сенсации», это — единственный позитивный момент за весь день.

Служащим удалось, наконец, разрулить ситуацию с лишним багажом, и после пугающе краткой инструкции по технике безопасности в исполнении сногсшибательных стюардесс взмыли в безлунное небо. Через несколько минут Элайза разложила на столике перед собой горку таблеток и открыла аукцион в стиле «Сотбиз».