У каждого своя цена - Вайсбергер Лорен - Страница 70

Фотографы запечатлеют каждую минуту безудержного веселья, и, по мнению Камала, последующее освещение событий окажет огромное влияние на развитие туристического бизнеса в Турции. В конце концов, каждому захочется поесть в том самом заведении, где Филип Уэстон отведал сочный кебаб из молодого барашка.

Расселение прошло на удивление гладко, если не считать полдюжины жалоб на номера («слишком близко к чулану, где горничные хранят свое чистящее дерьмо», «недостаточно полотенец, чтобы высушить такие густые волосы, как у меня», «очень мне нужно смотреть из окна на мечеть!»).

Впечатляюще элегантный бранч с шампанским в нашу честь был устроен на крыше отеля, откуда открывалась панорама величественного дворца Топкапы151. Когда все повалились спать после тягот семичасового путешествия в условиях высочайшего комфорта, я потихоньку улизнула на Большой базар, расположенный в нескольких кварталах, — мне хотелось походить и поглазеть на всех и все.

Пройдя через ворота Нурусмани под крики «мисс, у меня есть то, что вы ищете», я бесцельно бродила по огромному, скупо освещенному зданию, заходя в ломящиеся от товаров лавчонки, упиваясь зрелищем бесчисленных бус, серебра, ковров, пряностей и кальянов. Торговцы то и дело отпивали кофе и затягивались из мундштука кальяна, глоток — затяжка, глоток — затяжка. Я торговалась со сморщенным стариком лет девяноста за светло-голубую пашмину, когда кто-то тронул меня за плечо.

— Ты понимаешь, что сражаешься приблизительно центов за сорок? — ухмыльнулся Сэмми, словно открыв невесть какой секрет.

— Конечно, понимаю! — раздраженно ответила я, хотя на самом деле не догадывалась ни о чем подобном.

— Тогда зачем это делать?

— Ты незнаком со здешними обычаями. Тут принято торговаться. Продавец оскорбится, если платить не торгуясь.

— Неужели? Мистер, сколько вы просите за этот шарф? — спросил он, обращаясь к сгорбленному продавцу самым мягким тоном.

— Шесть американских долларов, сэр. Шарф самого лучшего качества, с юга, сделан моей внучкой всего неделю назад. Прекрасный шарф. — Старик улыбнулся, обнажив розовые беззубые десны, и почему-то стал от этого еще дружелюбнее.

— Берем. — Сэмми вытащил из бумажника несколько турецких лир и бережно вложил их в тонкую как пергамент ручку старика. — Спасибо, сэр.

— Вам спасибо, сэр. Красивая пашмина для красивой девушки. Удачного вам дня. — Старик весело похлопал Сэмми по спине и вернулся к кальяну.

— Да, ты права, — снова ухмыльнулся Сэмми. — Продавец выглядел смертельно оскорбленным.

Он накинул шарф мне на плечи, приподняв волосы и отпустив их на мягкий шелк.

— Вовсе не обязательно это делать.

— Знаю, но я хочу извиниться за испорченную поездку. Клянусь, я не знал, что ты летишь, и очень сожалею о случившемся.

— О чем вопрос? — непринужденно отмахнулась я. — Не будь смешным, тебе не за что извиняться.

— Выпьешь со мной кофе? Я здесь несколько часов и еще не пробовал кофе по-турецки. Я в восторге от мысли, что здесь не окажется обезжиренного молока и сахара, а кофе не будет горячим как огонь, взбитым или смешанным.

— В моей книге сказано, что лучшая кофейня — через несколько галерей от нас.

— В твоей книге?

— «Одинокая планета»152. Разве можно куда-то отправляться без «Одинокой планеты»?

— Ты такая чудачка. — Сэмми потянул за конец пашмины. — Нас размещают во «Временах года», возят туда-сюда с частным водителем, предоставляют неограниченный кредит для личных расходов, а ты взяла с собой «Одинокую планету»? Фантастика.

— Почему фантастика? Может, я хочу увидеть то, что не входит в цикл «посещение СПА — обед на берегу океана — клуб для избранных»?

Сэмми покачал головой, расстегивая рюкзак.

— Вот почему фантастика, — сообщил он, покопавшись и вытащив такую же книгу. — Пошли, отыщем кофейню.

Примостившись на миниатюрных табуретках за крошечным столиком, мы показали на пальцах — две чашки кофе. Нам тут же принесли заказ вместе с маленьким блюдцем сахарного печенья.

— Могу я тебя кое о чем спросить? — начала я, прихлебывая густую жидкость из чашечки размером с катушку ниток.

— Конечно. Спрашивай.

— В каких ты отношениях с Изабель?

Лицо Сэмми стало непроницаемым. Он замолчал, уставившись на стол.

— Забудь, это не мое дело, — быстро прибавила я, не желая портить момент.

— Это сложно объяснить, — наконец выдавил Сэмми.

— Понятно. — Крошечный котенок вспрыгнул с земли на самый верх огромной груды ковров, и девочка-продавщица немедленно дала ему миску молока. — Ну… дело твое. Тогда давай просто пить кофе.

— Она платит мне за то, что я провожу с ней время, — негромко произнес Сэмми, взглянув на меня.

Я не знала, как реагировать. Признание не стало полной неожиданностью, учитывая подозрения Элайзы, но спокойная интонация Сэмми — похоже, его ничто не могло вывести из равновесия, — мягко говоря, удивляла.

— Это как-то связано с работой в агентствах, которые нанимают красивых парней для работы барменами или официантами?

Сэмми захохотал:

— Нет, такого я никогда не пробовал, но спасибо за предположение. Лестно думать, что я соответствую строжайшим требованиям, которые там предъявляют к внешности кандидатов.

— Ну, тогда я совсем ничего не понимаю.

— Обычная практика. Завсегдатаи клуба нанимают секьюрити на разовую работу на закрытых вечеринках и тому подобное. Прошлым летом я работал в «Бунгало» барменом, Изабель проводила там много времени, и я ей приглянулся. Началось с того, что она предложила мне несколько тысяч за вечер с просьбой поработать барменом на торжественном ужине, встречать и приветствовать гостей на благотворительных балах… Потом ее выбрали сопредседателем ежегодного благотворительного мероприятия в пользу Нью-Йоркских ботанических садов, и она решила взять секретаря. Выбор пал на меня, потому что я умею делать всякую работу.

— Всякую? Она платит тебе за то, что ты с ней спишь? — не удержавшись, ляпнула я.

— Нет! — резко ответил Сэмми, бросив на меня горящий взгляд. — Извини, вывод напрашивается сам собой, но я довольно болезненно на это реагирую. Если отвечать коротко — нет, я с ней не сплю, но не знаю, сколько еще смогу увиливать. Вначале я и не предполагал, что столкнусь с таким требованием, но чем дальше, тем яснее становится: от меня ждут именно этого.

— А как же ее муж?

— А при чем тут муж?

— Ему все равно, что жена наняла красивого молодого парня, чтобы проводить с ним время у себя дома, собирать средства на благотворительность и кататься в романтические поездки в Стамбул? Полагаю, он не в восторге. — Я ощутила приятный трепет, назвав Сэмми красивым, пусть и не напрямую.

— А чего ему огорчаться? Пока жена держится в рамках, не ставя его в неловкое положение, и сопровождает его на деловые встречи, ему и в голову не придет расстраиваться, что не приходится ходить на дерьмовые тусовки, осыпать жену комплиментами и подробно обсуждать, что ей больше идет — наряды от Стеллы Маккартни или туалеты от Александра Мак-Куина. Между прочим, именно он подписывает чеки на оплату моих услуг. Вполне нормальный парень.

Слегка растерявшись от таких новостей, я пыталась собраться с мыслями и придумать необидную реплику.

— Это работа, за которую очень хорошо платят. Если я хочу когда-нибудь открыть свой ресторан, неразумно отказываться от шестизначных сумм за то, что несколько часов в неделю я сопровождаю красивую женщину по злачным местам.

— Шестизначных? Шутишь?

— Нет. Иначе стал бы я этим заниматься). Безумно унизительно. Заставляю себя сосредоточиться на цели… Кстати, о цели; возможно, ждать осталось недолго.

— Неужели? Каким образом?

— Ну, пока ничего определенного, но ребята из кулинарного института вышли на меня с предложением открыть совместный ресторан.

— Да что ты? — Я придвинулась ближе. — Расскажи!