Демон - Варли Джон Герберт (Херберт) - Страница 164

Они ждали, пока их догонят Валья, Крис и Адам. Ждали — а сотни статистов Преисподней тем временем бросались на них с мечами из дерева, из картона... порой, впрочем, из стали.

— Это же бутафоры, — крикнула Верджинели Искра.

— Да, вижу, — крикнула в ответ Верджинель. — Но не все.

Просто кошмар. Как Искра ни старалась, она никак не могла отличить настоящее оружие от бутафорского. А обитатели Преисподней разницы, похоже, не замечали.

Они влетели в ворота «Фоке». Крис был тяжело ранен. На левой задней ноге у Вальи красовался глубокий порез. Робин придерживал Змей, который и сам получил несколько серьезных ранений.

Конел испытывал страшную отрешенность. Он стрелял в нападавших на него людей — но при этом ему не казалось, что он стреляет в нечто реальное.

Проскочив ворота, они устремились прямиком к лесу. Орды Преисподней их преследовали.

Затем они остановились, обернулись и стали смотреть, как прибывший точно по графику оркестр медных духовых начинает косит врагов сотнями.

— Стойте! — разом закричали все. — Погодите, не надо! Они не вооружены!

Постепенно, с изумлением и ужасом на лицах, триста титанид замедлили кровавую косьбу, поняли, что происходит... и отступили. Солдаты Преисподней бесцельно толклись вокруг да около. Казалось, большинство из них просто удирали от того, что показалось им вторжением изнутри.

Конел вспомнил, как многие из этих людей бежали. Ворота наружу, должно быть, казались им безопасным выходом.

Спрыгнув со спины Рокки, Конел опустился на колени. И стал раскачиваться взад и вперед, пытался вызвать рвоту. Потом почувствовал, как его обняли за плечи, и повернулся покрепче ее обнять.

Но это оказалась не Робин, а Искра. Она тоже плакала. Конел обнял ее, а потом они вдвоем поспешили к Робин.

Им как раз хватило времени выяснить, что никто не получил смертельных ранений — хотя кровью истекали все, — когда земля вдруг ушла у них из-под ног.

Двадцать оборотов Великое Колесо Геи вибрировало.

Хуже всего пришлось в первые три-четыре. Много людей полегло в первую волну, когда лопнула жила. Большинство из них составили обитатели Преисподней, где рушились здания. Но и многие из армии Сирокко были тяжело ранены во время толчков.

Затем, во время четвертой резонации, лопнула жила в Тефиде — и следующие три толчка вышли очень скверными — хотя и не такими скверными, как самые первые.

В конце концов все успокоилось. Еще многие килообороты внутренняя часть обода была полна висящих в воздухе пылинок, но колесо нашло новое равновесие. Где-то Офион побежал быстрее, где-то — медленнее. Несколько озер появилось, несколько пересохло. Немало тысяч акров заняли две трясины, а пустыня Тефиды — которая, в отличие от Мнемосины, всегда была пустыней, — раздвинулась на десяток-другой метров во все стороны.

Какое-то время Рокки был очень занят, обрабатывая большие и малые раны отряда семерых, — который с Крисом и Адамом стал отрядом девятерых. Ни одна из ран жизни не угрожала.

Оркестр медных духовых взял две тысячи пленников. Казалось, что после недолгого периода блокады осажденные в Преисподней, проголодавшись, сдадутся.

Адаму, похоже, все-все страшно нравилось. Отметины на нем не осталось. Все вышло просто как в кино, немножко напоминало полет, и... Адам ожидал продолжения.

Стоя во главе своей восторженной армии, Сирокко смотрела, как влажные ошметки твари по имени Гея стекают по тросу.

Она единственная понимала, почему трос убил Гею, тогда как Наца и Свистолет не смогли — и еще она знала, что кое на какие вопросы ответы пока не получены.

Из ее рюкзака послышались жалобные завывания. Сирокко сунула туда руку и достала банку со Стукачком.

Стукачок умирал. Сирокко вытряхнула его на ладонь.

— Можно мне выпить? — всхлипывая, попросил паразит. Сирокко поискала бутылку. Пипеткой она на сей раз пользоваться не стала. Просто щедро окатила Стукачка из бутылки, и он похлебал.

Сирокко понимала, что Стукачок теперь — последняя умирающая частичка Геи.

Начиная игру! Гея знала, что может потерпеть поражение. Правда, она этого не ждала... но так оно и вышло. Габи ее перехитрила.

И теперь она лежала у Сирокко на ладони. Идеальная справедливость, подумала Гея. Двадцать лет жизни ты замышляешь прикончить предателя — и где оказываешься в конце? Ты выблевываешь свои последние секунды в самом буквальном смысле в кулаке у злейшего врага.

Она уже некоторое время размышляла на тему последнего слова.

Если уж ты собрался уходить, сделать это следует стильно. На досуге Гея уже это обдумывала.

Есть, к примеру, классическая фраза из мультфильма «Луни Тьюнс». Но слишком уж беспечная.

Или из «Розового бутона». Слишком эстетская, туманная.

В конце концов Гея вернулась к тем второсортным фильмам, которые она так любила.

— Матушка милосердная, — прохрипел Стукачок. — Неужели Гее конец?

И она умерла.

А потом...

Задолго до того, как стихли вибрации последнего катаклизма, сквозь крышу Гипериона пробился косой луч света.

В самом его центре оказалась Сирокко Джонс.

Сирокко подняла голову. Ноги ее оторвались от земли.

Во плоти она возносилась в Рай.