Любой ценой - Вебер Дэвид Марк - Страница 263

— Может быть и нет. Однако, уж простите, всё это основывается только на вашем представлении о том, что должны осознавать люди, которые для этого достаточно умны. Это логично, я согласна. Но логика, особенно когда дело касается людей, зачастую является не более, чем способом уверенно идти в ложном направлении. Уверена, что вы знакомы с советом «Никогда не приписывайте преступному намерению то, что можете приписать некомпетентности». Или, как может быть в данном случае, глупости.

— Согласен, — сказал Зилвицкий. — Однако также фактом является то, что я достаточно глубоко осведомлен насчёт хевенитских разведывательных операций на Факеле и в его окрестностях. — он мотнул головой в сторону Каша. — Действующие там и на Эревоне разведчики совершенно не намерены ссориться с Одюбон Баллрум. Или, в этом отношении, говоря со всей подобающей скромностью, со мной. И Республика Хевен прекрасно знает, как отреагировали бы Факел и Баллрум, если бы оказалось, что Хевен был действительно виновен в убийстве Берри, Руфи и Танди Палэйн. Поверьте мне. Если бы они хотели избежать встречи с Елизаветой, то просто отозвали бы предложение о саммите. Они не пытались бы его сорвать подобным образом. А если бы и попытались, то Руфь, Джереми, Танди и я узнали бы об этом заранее.

— Так вы утверждаете, что помимо вашего анализа логических причин для хевенитов в пользу того, чтобы этого не делать, ваши собственные меры по обеспечению безопасности дали бы вам предупреждение о любой попытке покушении со стороны Хевена?

— Разумеется, я не могу этого полностью гарантировать. Однако полагаю, что дело обстоит именно так.

— Понятно.

Хонор задумчиво потёрла кончик носа и пожала плечами.

— Я допущу вероятность того, что вы правы. В то же самое время, не забудьте, что кто-то — предположительно Хевен — ухитрился добраться до моего собственного флаг-лейтенанта. РУФ всё ещё не способно предположить, как это могло быть сделано и, хотя я питаю самое глубокое уважения к вам и вашим способностям, адмирал Гивенс тоже не лаптем щи хлебает.

— Вы правы, ваша милость. Тем не менее, у меня есть ещё одна причина полагать, что Хевен не был причастен. И учитывая… необычную проницательность, с которой вы, как кажется, оцениваете Виктора и меня самого, вы можете оказаться более готовой признать эту причину, чем, как я боялся, будет по моим предположениям.

— Понятно. — повторила Хонор и перевела взгляд на Каша. — Очень хорошо, агент Каша. Так как явно именно вы являетесь дополнительной причиной капитана Зилвицкого, попытайтесь меня убедить.

— Адмирал, — начал Каша, отбрасывая аристократические титулы, которые, как она знала, были бы неявным признаком плебейского недоверия, — я нахожу, что у вас намного сильнее развито умение лишать людей равновесия, чем я ожидал. Вы никогда не интересовались карьерой разведчика?

— Нет. Так что насчёт убеждения?

Каша резко рассмеялся и пожал плечами.

— Хорошо, адмирал. Наиболее убедительная часть доказательств Антона заключается в том, что если бы Республика приказала провести на Факеле какую-то подобную операцию, то её осуществление было бы моей работой. Я руководитель местной сети ФРС на Эревоне, Конго и в Секторе Майя.

Каша сделал своё признание невозмутимо, хотя Хонор знала, что он был этим очень несчастен. И по веской причине. Точное знание того, кто является руководителем противостоящей вам шпионской сети должно делать работу ваших собственных шпионов намного легче.

— Имеются причины — личного характера — по которым моё руководство могло попытаться отстранить меня от проведения этой конкретной операции, — продолжил Каша и Хонор почувствовала его скрупулёзную решимость быть честным. Не потому, что он не был бы готов охотно лгать, если бы считал, что в этом заключается его долг, но просто придя к выводу, что не сможет успешно лгать ей.

— Хотя и верно то, что такие причины имеют место быть, — продолжал он, — верно и то, что я располагаю контактами на очень высоком уровне, которые так или иначе поставили бы меня в известность. И, говоря со всей должной скромностью, моя личная разведывательная сеть предупредила бы меня, если бы кто-то с Хевена вторгся в мою зону ответственности.

Поскольку всё это правда, я могу заявить вам, что любые шансы на хотя бы отдалённую причастность Республики к покушению на королеву Берри являются практически несуществующими. Дело в том, адмирал, что мы этого не делали.

— Тогда кто же это сделал? — возразила Хонор.

— Ясное дело, что если это не Хевен, то наши подозрения падают на Мезу, — сказал Зилвицкий. — У Мезы и «Рабсилы» масса причин желать дестабилизации Факела и смерти Берри. То, что использованный при покушении нейротоксин имеет соларианское происхождение, также указывает на вероятную причастность Мезы. В то же самое время мне до боли известно, что в официальных разведслужбах выстроится очередь желающих указать мне, что для нас естественно предубеждение против Мезы, которую мы склонны видеть за любым нападением на нас. И, честно говоря, они будут совершенно правы.

— Что не меняет того факта, что вы и в самом деле возлагаете вину на Мезу, — отметила Хонор.

— Да, не меняет.

— И у вас есть какие-либо улики помимо того, что нейротоксин получен из Лиги?

— Нет, — признал Зилвицкий. — Сейчас нет. Мы ведём расследование в паре направлений, которое, как мы надеемся, обеспечит нас такими уликами, но пока что их у нас нет.

— Что, несомненно, и является причиной этого довольно-таки драматического визита ко мне.

— Адмирал, — впервые улыбнувшись произнёс Каша, — я на самом деле полагаю, что вам следует задуматься насчёт второй карьеры в разведке.

— Благодарю вас, агент Каша, но, думается мне, я в состоянии упражнять интеллект без необходимости становиться шпионом.

Она улыбнулась ему в ответ и пожала плечами.

— Хорошо, джентльмены. Я склонна вам поверить. И, в этом отношении, согласиться с вами. Мне никогда не казалось разумным, что Хевен предпринял бы нечто вроде нападения на Берри и Руфь. Однако, хотя я и могу вам поверить, я не знаю, что из этого выйдет. Я, разумеется, собираюсь передать рассказанное вами адмиралу Гивенс, РУФ и Адмиралтейству. Хотя и не думаю, что они в это поверят. Не без неких подтверждающих свидетельств помимо заверений — хотя и искренних — старшего хевенитского шпиона в том, что он совершенно не имел к этому отношения. Можете назвать меня глупой, однако я действительно не верю, что они признают вас, агент Каша, беспристрастным непредубеждённым свидетелем.