Любой ценой - Вебер Дэвид Марк - Страница 279

— Ерунда! — бодро ответствовал Хэмиш. — Я всегда очень сбит с толку.

— Ну, главное не путать младенцев, — посоветовала Хонор.

— Линдси мне не позволит, — надулся Хэмиш. Хонор удивлённо посмотрела на няньку.

— Линдси тебе не позволит? Звучит подозрительно похоже на то, что она получила тут постоянную прописку.

— Да, ваша милость, — с улыбкой произнесла Линдси. — Разумеется, если вы не против. Ваша мать сказала мне, что вам потребуется помощь, особенно учитывая вашу занятость, и с тех пор — как она весьма мило сказала мне — как она меня «деликатно оттеснила», она будет чувствовать себя лучше, если я буду рядом с вами и Эмили.

— Кончено же я не против! Но действительно ли мама сможет справиться с близнецами без вас?

— Признаюсь, что буду без них скучать, — созналась Линдси, — но ведь я не совсем с ними расстаюсь, так ведь? И у вашей матери есть Дженни, не говоря уже о воспитателях близнецов и их телохранителях, которые помогают присматривать за ними. Даже парочке семилеток будет трудно всех их вымотать.

— Если мама в этом уверена, то и я не собираюсь спорить!

— И если бы ты была столь глупа, что стала бы спорить, то мы с Хэмишем треснули бы тебя по башке и где-нибудь заперли до тех пор, пока бы ты не образумилась, — безмятежно заметила Эмили.

— Спенсер бы вам не дал! — отпарировала Хонор.

— Спенсер, — произнесла Миранда, усаживаясь в свободное кресло, — им бы помог. А если бы не помог он, то я бы помогла.

Фаррагут с удовлетворённым и согласным мяуканьем прыгнул ей на колени. Хонор рассмеялась.

— Ладно, ладно! Сдаюсь.

— Замечательно, — сказала Эмили и повернулась к Хэмишу. — Большой был переполох в Адмиралтействе, когда Хонор отказалась следовать расписанию?

— В действительности не очень. — Хэмиш отхлебнул пива и рассмеялся. — Я только что связывался с Томом Капарелли. Судя по тому, что он был вынужден сказать, Елизавета полностью разделяет точку зрения Хонор. Она не представляла себе, насколько поздно прибыла Хонор и произнесла что-то такое о звёздных палатах[46] , потайных темницах, хлебе и воде, а также палачах для всех и каждого, кто вплоть до завтрашнего утра оторвёт Хонор от Катерины.

— Надеюсь, не только от Катерины, — пряча улыбку, заметила Эмили. Хэмиш рассмеялся.

— Наверное нет, — согласился он. — Наверное нет.

— Добро пожаловать снова на борт, адмирал, — негромко произнесла капитан Уэльбек, когда почетный караул КФРХ «Герьер» встал вольно позади Лестера Турвиля.

— Спасибо, Селестина.

Турвиль, пожимая руку Уэльбек, невозмутимо встретился взглядом с её голубыми глазами. Он прекрасно знал о вопросах, таящихся за вежливым выражением лица капитана своего флагманского корабля, однако в том, что у него найдутся на них ответы, он был уверен значительно меньше.

Неуверенность и потрясение были двумя чувствами, к которым Турвиль был непривычен, однако именно они составляли его первую реакцию на поставленную Октагоном задачу. Он знал, что события на Ловате были полной катастрофой и потеря столь многих личных друзей — в том числе Хавьера Жискара и всего экипажа «Властелина Космоса» — ударила по нему с мучительной болью. Однако ещё большие кошмары вызвали способности продемонстрированного манти нового оружия. Сообщения о нём вернули прежние кошмары, кошмары тех времён, когда они с Жискаром следили за приближающимся к ним молотом операции «Лютик», когда они ожидали своей очереди защищать ту же самую звёздную систему, в которой только что погиб Жискар.

А затем, сразу по пятам этих потрясающих новостей, появилась предложенная Томасом Тейсманом операция. Октагон уже многие недели играл втёмную и Турвиль удивлялся, зачем так много его кораблей было передислоцировано так далеко вперёд. Теперь он знал: это переместило их по меньшей мере на пятнадцать дней пути ближе к системе Мантикора. Что не было, признавался он себе, особенно уютной мыслью. С другой стороны, в последние несколько лет он должен был примириться с довольно многими неудобными мыслями. И тейсмановская «Операция Беатриса», как ничто иное, демонстрировала впечатляющую дерзость, даже если решение об её действительном осуществлении основывалось на логике отчаяния. Однако, в случае если предположения Тейсмана о степени готовности нового оружия были верны — а выводы Департамента Оперативных Разработок в этом отношении подтверждали мысли военного министра — эта бескомпромиссная ставка на одну единственную карту могла бы сработать.

Разумеется, могла бы и не сработать. И, хотя Турвиль и восстановил своё умственное спокойствие, вопросы относительно механизма и основных параметров предложенной операции всё ещё колотились внутри его головы.

— Молли, — произнесла Уэльбек, протягивая руку капитану Дилэни. — Я вижу, что ты в конце концов сумела затащить адмирала домой.

— Оторвать его от ночной жизни Нового Парижа было нелегко, — с почти натуральной улыбкой ответила Дилэни и Уэльбек улыбнулась в ответ перед тем, как снова вернуться к Турвилю.

— Адмирал, все ожидают в салоне для совещаний, как вы и требовали.

— В таком случае, — с воодушевление произнёс Турвиль, — давайте туда и отправимся.

— Разумеется, сэр. После вас. — Уэльбек отступила на полшага и взмахнула рукой в сторону лифтов.

— Сидите, — бодро произнёс Турвиль ещё до того, как собравшиеся штабисты и командующие подразделениями его флота успели подняться при его появлении. Все они послушно сели обратно, а Турвиль прошёл к своему месту во главе стола. Уселся — Уэльбек и Дилэни тоже сели — и пристально оглядел лица собравшихся.

— Наше следующее собрание будет немного многолюднее этого, — заметил он. — В следующие пару недель мы должны получить довольно значительные подкрепления.

— Подкрепления, сэр? — поинтересовалась контр-адмирал Дженис Скарлотти.

Скарлотти была невысокой, крепко сбитой, серьёзной брюнеткой и Турвиль почувствовал, что уголки его губ поднимаются в улыбке. Она несомненно слышала те же самые слухи, что и все остальные. Однако, в отличие от других офицеров, она никогда не слышала о вежливости и явно рвалась в атаку.