От заката до обеда - Великина Екатерина - Страница 17

Выезд на дачу

Блин, как же я, Катечкина, устала… Неделя, полная потребительского безумия, достигла критической точки. Завтра я с фасольцем, родственничками и фурой говна выгребаюсь на дачу. Безусловно, есть на свете умные люди, у которых на их шести сотках, окромя летней сралки и аглицкого газона, ни хрена не имеется. Дескать, приехал на природу, полежал на травке, опорожнился – и проваливай. Наверное, не стоит и говорить, что моя фазенда имеет совершенно противоположные характеристики и вариант «опорожнился – сваливай» не катит категорически.

В принципе, исходя из самого названия месяца (май), вполне логично предположить, что в данный календарный период ждать от жизни нечего. А с учетом того, что за последний год мы обогатились Фасольцем, – ждать от жизни нечего вдвойне. Если прошлой весной на дачу отволокся только хохляцкий шезлонг для увеселения моего беременного организма, то в этом году «веселуха» едва на ЗИЛ погружается…

Надо сказать, что с ЗИЛом я сама промашку допустила. Нет, чтобы сообщить родственничкам о «переезде» в момент переезда! Воспользовавшись моей природной доверчивостью, хитрожопая бабушка узнала о грузовике ровно за день до часа икс. Думаю, целую ночь она вертелась с боку на бок, предвкушая восхитительные габариты транспортного средства, и приступила к сбору необходимого ажио на пятой старушкинской скорости.

Я застала ее утром, как раз в тот самый момент, когда она пыталась засунуть ручку от давно выкинутой тележки в притащенный с помойки ящик из-под мандаринов…

– Зачем тебе эта железка? – интересуюсь я и указываю на ручку. (Про ящик не спрашиваю, зная страсть бабульки к неожиданным емкостям.)

– Из нее можно вешалочку сделать.

Заглядываю в комнату и обнаруживаю, что ручка на фоне всего остального просто-таки невинной шалостью выглядит.

– Ане слишком ли до хрена тебе вешалочек? – начинаю расстраиваться я.

– В самый раз, – парирует бабуля, и к вешалочке добавляется алюминиевый остов от искусственной елки.

Остов окончательно выводит из себя и порождает всяческие ассоциации, о которых я довольно визгливо сообщаю бабушке в самой нелицеприятной форме.

– Все когда-нибудь пригодится, – отвечает бабушка и продолжает заниматься своим делом.

– Да пропади он пропадом, тот день, когда мне пригодится ручка от тележки-каталки, – рычу я и понимаю, что проиграла.

Ну что поделать, если мое семейство начиная с пятого колена живет в режиме «А ну как война?»? И уж поверьте, если война случится – у нас на этот случай все запасено. И остовы от елок, которыми мы будем врагов мочить, и рама от складного «Салюта», на котором мы будем от врагов драпать. И это ничего, что у «Салюта» колес нет – у нас имеются колеса от той самой тележки, чьей «ручичке» уготовано быть «вешалочкой». А если при всем этом нацепить костюм развеселого свиненка, в котором я на елке в первом классе зажигала, дак это не мы от врагов, а они от нас драпать будут…

Кстати говоря, если войны не случится, то у нас имеется другая статья внутрисемейного баланса. Правильно, Фасолец! И если мы с сюпругом люди нехозяйственные и незначительные, то уж Тимофей Дмитриевич непременно найдет применение всем ручкам, коробочкам и переключателям от утюгов, благо ко времени его взросления они приобретут историческую ценность.

За сим закругляюсь, потому что ожидающая меня завтра жопа с тремя буквами «п» уже маячит за окном.

Дачные заметки. Про воров

Расскажу я вам, пожалуй, как мы с бабкой вора ловили. История эта абсолютно настоящая и ничем не приукрашенная, а как следствие – идиотская.

Дело, значит, на даче было.

Времена – самые сладкие: за окном – август, яблоки падают, а мама – в пыльном московском офисе трудится и досуг не портит. Надо сказать, последнее меня особенно радовало, потому что в те времена родительница чрезвычайно усердствовала в моем воспитании и всячески оберегала от внебрачных связей. Ну и соответственно, когда мама в будние дни на работу сваливала, оставляя меня на бабушку, я радовалась чрезвычайно. Нет, бабушка у меня, конечно, тот еще кабздец и при желании «в хобот меченый гвоздь» не задумываясь вколотит. Но в отличие от мамы бабушка обладала двумя замечательными свойствами: во-первых, она не могла подняться на второй этаж, где главным образом весь досуг и происходил, а во-вторых – старушка чрезвычайно крепко спала (да и спит до сих пор, дай ей Бог). Два этих свойства вкупе давали мне ни с чем не сравнимые преимущества: я не только могла прийти домой когда вздумается, но и при желании «протащить» с собой компанию из пятнадцати человек. Как сейчас помню, залезаешь в окошко, открываешь дом изнутри – и позвякивающая стеклотарой толпа сосредоточенно наверх прется. А бабуля при этом спит, как мумифицированный Хеопс, и разве что только храпит не по-египетски. Особенно смешно было, когда мы однажды на лестнице пятилитровую бутыль вишневого вина разбили и полночи чертыхались, оттирая его со ступенек в темноте, а наутро бабушка пожаловалась, что накануне глаз не смыкала – над ухом комар жужжал.

И пожалуй, единственной сложностью, с которой я сталкивалась, было проникновение в дом через окно, потому что прочие входы-выходы закрывали наглухо. Собственно говоря, делалось это не просто так, а для того, чтобы не пропустить появления моей венценосной особы. Дескать, припрется дочка ночью выпивши, будет голосить под забором, вот тут-то мы ее стреножим и предадим анафеме. Как вы понимаете, стреноживаться в мои планы не входило, и поэтому я, как муравьишка из одноименного мультика, тут же нашла входное отверстие.

Ночи стояли жаркие, и окно не запиралось никогда. В окне все было удобно: и размеры, и подоконник, и прочее. Неудобство заключалось только в том, что под окном любила почивать моя собака Бетька. К сожалению, такое Бетькино свойство открылось для меня чрезвычайно поздно. Прямо скажем, в последний момент открылось… Легко догадаться, что за триумфальное пьяное появление верхом на собаке медали мне не дали. Правда, больше таких ляпов со мной не происходило: впоследствии, прежде чем влезть на подоконник и поставить ноги на пол, я передвигала собаку черенком от лопаты.

Ну и вот, собственно, с этого момента и начинается рассказ.

Прихожу я как-то домой ночью, открываю окошко, лопатой передвигаю собаку в другой угол и под ее укоризненным взглядом залезаю под одеяло.

Часы тикают, бабка храпит, стены плывут, – короче, обстановка самая что ни на есть свойская. Ну, я, понятное дело, на стены подивилась, на всякий случай из прихожей тазик принесла (морская болезнь – это вам не шутки) и опять на кровать забралась. Лежу я эдаким томным боцманом – окиян вокруг качается, чайки на голову какают, а в голове типично морская дилемма «блевать или не блевать».

И вот пока я над насущным размышляю, собака рычать начинает. Я, понятно, советую собаке пасть закрыть, а сама на другой бок переворачиваюсь. Ноль эмоций. Псина не только рычит, но и тихонько потявкивает у окошка. Ну, думаю, швабра блохастая, ща я тебе покажу мать товарища Кузькина. Встаю с кровати, с тем чтобы угомонить животное, и краем глаза замечаю, что за окном что-то движется.

Разворачиваюсь, смотрю – по нашему огороду какой-то двухметровый мужчина дефилирует. Так как гастролирующей баскетбольной команды поблизости не намечалось, я, признаться, сдрейфила и быстренько к бабке в комнату нырнула.

Трясу ее за плечо, дескать, прощай, старуха, беда в наш дом пришла – покрали твои помидоры. Бабка моментально с кровати вскакивает и, есесьно, ничего понять не может – спала все-таки. Подволакиваю ее к окошку и демонстрирую грабителя, так сказать, воочию.

– Чего, бабушка, будем делать? – спрашиваю и тут же предлагаю сдаться.

И вот тут бабка меня ввела в полный ступор…

Потому что сразу же после моего вопроса она бросила на меня полный презрения взгляд и окно раскрыла…