Карты рая - Веприк Дмитрий - Страница 54

Кто знает, как повернулась эта история, если бы Большого Квидака захватила Федеральная Гвардия. Возможно, как предлагали, его бы заспиртовали и выставили в Музее Вселенной, но монстра захватили имперские десантники. Деянием высокой мудрости было бы засунуть добычу в сосуд с какой-нибудь музейной жидкостью, наподобие старого доброго формалина. Но тварь живьем поместили в виварий, принадлежавший Его Высочеству Наследному Принцу Гальмерианскому, миловидному мужчине с врожденным чувством собственного достоинства. Разумеется, Конгресс Межзвездной Федерации выразил протест, и, разумеется, этот протест не возымел последствий. В устных же разъяснениях, данных имперским послом, было сказано, что за Большого Квидака можно не беспокоиться. В принадлежащем августейшему лицу имперском виварии он заточен так же надежно, как и в сосуде с жидким азотом.

Итак, тварь осталась жить. Ученые попытались исследовать Большого Квидака, но его высочеству было угодно, чтобы ценный экспонат, гордость коллекции, не подвергся даже случайному повреждению, и исследования волей-неволей ограничились в основном внешним осмотром. Не привели в негодность даже вросшую в лицевую маску твари многоствольную установку. Ограничились тем, что удалили пружины магазинов — сами патроны тварь почти полностью расстреляла во время пленения. С Квидаком попытались заговорить, но тварь игнорировала попытки диалога, несмотря на бросаемые в воздух старые как мир намеки, что, идя навстречу, она может добиться неких благоприятных перемен в условиях существования.

Через некоторое время старший надзиратель доложил смотрителю вивария, что у особого экспоната номер двадцать шесть наблюдаются явные признаки ухудшения жизнедеятельности. Монстр перестал бродить из угла в угол, его реакции замедлились, и трехлитровой вместимости шприц с физиологическим раствором, которым питалась тварь, стал подолгу оставаться без внимания. Собравшийся для решения вопроса консилиум специалистов порекомендовал найти для монстра развлечение — он как-никак был вполне разумным существом.

— Никак не глупее меня, — сказал по этому поводу его величество принц, узнав мнение светил ксенобиологии. — Не глупее, надо признать.

И свита почтительно согласилась с ним, подумав про себя с различной степенью сожаления и язвительности, что экспонат, пожалуй, даже умней коллекционера.

И Квидака принялись развлекать. Это оказалось не простым делом. Тварь игнорировала примитивные развлечения, заинтересовавшись только стереотелевизором, настроенным на прием нескольких развлекательных программ. Около месяца, совершенно вернувшись к жизни, Большой Квидак щелкал переключателем каналов. Какие мысли вызывали в нем нумерованные трехзначными числами выпуски сериалов, боевики и рекламные клипы, можно было только гадать, а что касается эмоций, то это был очень хладнокровный монстр. Потом тварь опять заскучала, и извещенный о беде принц велел просто подключить стереотелевизор к общему информационному каналу.

— Пусть смотрит все, что ему нравится, — сказал будто бы его высочество. — В конце концов, от этого нет никакого вреда. У него все равно не будет случая применить свои знания во вред человечеству.

И Большого Квидака допустили к общему информационному потоку. Теперь все двадцать четыре часа в сутки, ибо тварь не знала сна, в круглых сегментных глазах отражался телевизионный экран. Монстр поглощал сводки новостей, образовательные выпуски, хроники императорских правлений, препарированную тайной цензурой документалистику, явно не собираясь больше впадать в тоску. Его высочество мог быть доволен. Правда, и посещал он свой личный виварий весьма редко, почти всегда в шумной компании, и едва ли хоть раз полностью трезвый. Трудно сказать, обращал ли на него внимание Большой Квидак, когда, почти повиснув на плечах своих полуофициальных наложниц, его высочество демонстрировал гостям уникальный экспонат. Судя по реакции, нет, но, учитывая, что угол обзора твари равнялся практически тремстам шестидесяти градусам, она вовсе не нуждалась в том, чтобы вертеть головой, следя за своим хозяином.

А потом, в один прекрасный день, Большой Квидак исчез.

Что же касается Сато Ишин, то на ее след напали только много дней спустя. Это случилось в окрестностях федеральной планеты Кьюм, на ее гигантском искусственном суперспутнике, настоящем орбитальном Вавилоне. Невероятные совпадения не принято брать в расчет, но с ними приходится считаться. Именно здесь Сато в последний раз встретила капитана Никсона. Это была почти невероятная случайность, хотя… Верите или нет, но следующая случайность оказалась еще менее вероятной. Впрочем, все по порядку.

Среди немногих выживших в последней операции «Эскалибура» был сам командир крейсера. Ему пришлось плохо, но, когда его тело вытащили из-под обломков, врачи обнаружили в нем признаки жизни. Главный хирург эскадры заявил, что это «редчайшее везение, что человек, существо из плоти и крови, смог уцелеть в такой передряге», но он выразился неточно. Капитан Никсон и раньше только наполовину состоял из плоти и крови, вторую половину давно заменяли псевдомускулы, электронные органы чувств и сердце, ускоряющее пульс, как хладнокровно переключающий обороты мотор. Теперь ему предстояло превратиться в человека, состоящего из искусственных элементов более чем на три четверти, стать гордостью протезистов и примером в учебниках хирургии. А также получить отставку и полную гвардейскую пенсию со всеми мыслимыми надбавками.

Если, согласно отчетам, тело капитана Никсона состояло из протезов на три четверти, то сам он был уверен только за головной мозг. Но если хирургия сделала его чудом, то протезировать надломленную психику она не могла, а от интенсивной психотерапии Никсон отказался, не пожелав стать полуидиотом. Не стоит удивляться, что, вопреки прежним привычкам, отставной капитан стал частым посетителем «Звездной мечты» и подобных заведений.

Именно в этой широко известной забегаловке и нашла его Сато. Он сидел за одним из дальних столиков, задумчивый и уже как следует пьяный. Вокруг гремела музыка, гудели голоса, за огромным иллюминатором горели звезды, выступал из-за надстройки докмоста край затянутой облаками планеты и, отсвечивая голубым сиянием дюз, уходил в пустоту незнакомый корабль.

Она подошла к столу, села напротив, сняла темные очки и посмотрела ему в глаза. Как мы упоминали, эти глаза и в прежние времена не отличались выразительностью. Но теперь Сато прочитала в них удивление, потом грусть и некую ностальгическую тоску.

— Вы неплохо выглядите, кэп, — сказала она, поставив на стол свой стакан.

— Благодарю, мой снайпер, — отозвался тот. — Но боюсь, что эта похвала уже не в мой адрес. А что здесь делаешь ты?

— Сижу с тобой за одним столом.

— Ты нашла хорошую компанию. — Бывший капитан «Эскалибура» поднял стакан с остатком ксмилли. — Твое здоровье и чтобы оно тебе понадобилось! А я-то думал, ты давно поживаешь на неприсоединившихся территориях. Это храбрость или глупость?

— Это невезение.

— Понимаю. Как думаешь, я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Не знаю, — сказала Сато. — Ты очень пьян?

— Не больше, чем обычно. Не беспокойся. Что тебе нужно?

Сато только усмехнулась. Это была грустная улыбка, которую плохо исполняют губы и которую отказываются играть глаза. Она снова надела очки.

— Представь, что я волшебник, — сказал вдруг капитан Никсон.

— Волшебник — это человек, способный сделать то, чего не может случиться?

— Да. Это еще называют чудесами. Загадывай.

— Тогда я попросила бы у тебя корабль.

— А куда ты девала тот, на котором бежала со своей планеты?

— Это был гроб. Его хватило только до Домбека. И то он чуть не развалился прямо в порту. Ты ведь все знаешь?

— Разумеется.

— Ты осуждаешь меня?

— Пусть этим занимается суд присяжных. Если тебя угораздит перед ним предстать. А как ты нашла меня?

— Я даже не знала, что ты здесь. Это случай.