Карты рая - Веприк Дмитрий - Страница 61

Кроме поводов для гордости в этой стране имелись не слишком древние, но прочные традиции потребления наркотиков — от безобидной марихуаны до жестоко преследуемого героина. Так как спрос рождает предложение, борьба с наркотиками породила наркомафию — обобщенное название неформальных организаций, занимающихся непосильным для слабых одиночек бизнесом. Поскольку демократические устои государства не позволяли уничтожить зло с корнем, параллельно с ростом мафии росли и правительственные структуры, призванные с ней бороться. Культурные традиции Соединенных Штатов, вообще тяготевшие к черно-белому упрощению реальности, изображали это противостояние борьбой добра и зла, но это было необоснованным приукрашиванием действительности. Впрочем, все это несущественно для нашей истории.

— Нам нужен Малон, — сказал генерал. — Если исчезнет этот ублюдок, справиться с остальными будет гораздо легче. — Придется пояснить, что так звали хозяина наркоимперии, который в один прекрасный день попытался продиктовать свою волю правительству Соединенных Штатов. Конечно, такого не может быть, но…

— Так просто? — спросил Рамос. — А если я доставлю вам его голову? Говорящую, вместе с туловищем и остальными украшениями.

— Это слишком хорошо для шутки.

— Я бы не стал обещать что-то определенное, — заявил Рамос— Но до сих пор мне удавалось почти все, не так ли? Гляньте-ка! Похоже, что в Вегасе кто-то еще веселится.

Над Лас-Вегасом, тут же угасая, распускались огненные цветы фейерверков.

— Ты извини меня, Тони, — сказал генерал, — но можно задать странный вопрос?

— Когда человек просит разрешения задать странный вопрос, это значит, что он уже решился его задать, — изрек Рамос. — Я слушаю.

— Слушай, майор, откуда ты все-таки взялся?

Рамос непринужденно рассмеялся:

— Ну, я полагаю, однажды моему папе пришло в голову приятно провести время с моей мамой и… Но вы ведь хотели спросить что-то другое, мой генерал?

— А кстати, где они сейчас, эти мама с папой?

— К сожалению, мне рано пришлось стать сиротой, сэр, — сказал Рамос. — Большой и доброй матерью одинокого бэби стала великая Америка.

Генерал грустно покивал:

— Ты не помнишь, где твои родители похоронены?

— В Калифорнии и Флориде, соответственно. Вы собираетесь уличить меня в сыновней неблагодарности, сэр?

— Нет, я только хотел сказать, что ты исключительная личность. Судя по архивам и базам данных, совершенно без прошлого. До этого сначала докопались журналисты, а потом уже управление кадров.

— Мой послужной список и награды к прошлому не относятся?

— Нет, я только хотел сказать, что до антитеррористической операции в Аравии ты, судя по документам, даже не существовал.

— И, исходя из этого…

— Ничего, — сказал генерал. — Нет, в самом деле ничего. Я поддержал твое представление к «Пурпурному сердцу». Если операция пройдет на славу…

— То на твоих погонах засияет еще одна звезда, — перебил его Рамос. — А потому я лучше поспешу, если вы не станете меня задерживать.

— Да, конечно! — согласился генерал. — Удачи тебе! Впрочем, она тебе никогда не изменяет. Это еще одна твоя странность — ты не вписываешься в теорию вероятностей.

— О'кей! — сказал Рамос. — Я вообще не люблю вписываться в теории.

— Итак, — резюмировал Транг, — они ускользнули. — И отправился в старую добрую забегаловку «Звездная мечта».

Кого-то разыскивая, он обежал взглядом помещение и удовлетворенно усмехнулся.

— Приветствую вас во имя Великого Огня! — произнес он, подойдя к столику, где пустили корни двое старателей, прилетевших сюда немного прожечь жизнь. Они сидели в компании с давно небритым худым человеком с гвардейскими нашивками на коротком рукаве. — Позволите?

— О, это вы, полковник! — сказал Никсон, подняв голову. — И со своей выпивкой?.. Могли бы и не спрашивать, садитесь. Знакомьтесь, это мои друзья. Это полковник. А это бутылка натурального виски. Рукопожатий не надо, они противоречат его миросозерцанию.

— Совершенно верно, — подтвердил Транг, присаживаясь. — Я не пожимаю рук, ибо верю, что жизнь не нуждается в заверениях.

В этот вечер капитан Никсон выглядел хуже вчерашнего. Взгляд его казался мутным, а глаза завалились под надбровные дуги. Двое молодых людей кивнули, глядя на пришедшего со скрытым, но недоброжелательным любопытством.

— Я уже сколько раз говорил вам, что я вовсе не полковник, — продолжил Транг, вскрывая бутылку и наполняя стаканы. — Ваше здоровье! Кстати, я ведь к вам по делу.

— Какое совпадение! Я почему-то тоже подумал, что у вас могло быть ко мне какое-то дело, — капитан Никсон поставил на стол опустевший стакан. — Я весь внимание.

— Пару дней назад вы о чем-то беседовали здесь с девушкой. — Прославленный агент посмотрел в глаза капитану Никсону и не прочел в них ничего, кроме полного непонимания. — Ну-ну, кэп! — укоризненно сказал он. — Маленькая, в темных очках и светлом парике. А на самом деле у нее под париком очень темные волосы.

— Очень может быть, — сказал экс-капитан. — Хотя у меня с утра очень болела голова и я запросто мог что-то забыть. Верите ли, я не помню даже, с кем беседовал вчера. Да что там вчера! Я даже не могу сказать, что именно ел сегодня на завтрак.

В глазах бритоголового аскета мелькнул огонек.

— А вы вообще-то завтракали?

— Видимо, нет. Хотя не могу утверждать точно.

— Ну так я вам помогу, — пообещал суперагент. — Не по поводу завтрака, конечно, а насчет девушки. Ее звали Сато Ишин, и когда-то вы вместе служили на крейсере «Эскалибур». А потом она дезертировала и совершила убийство колонистов на планете… Да ведь вы и сами это знаете.

— Подумать только, как порой отказывает мне память, — озабоченно сказал Никсон, — Но то, что вы говорите, так похоже на правду, что я сам готов поверить. Да что там говорить, я просто хочу в это верить! А о чем мы с ней говорили, вы не знаете?

— Я думал, что это мне расскажете вы.

— Даже не знаю, что сказать, полковник. А вам не кажется, что вы задаете нескромные вопросы? Даже если бы я знал, о чем мы говорили, то мало ли чего мог спьяну наговорить девушке?

— Я не полковник. И мне не кажется. Если угодно, я говорю с вами от имени ЦРМФ.

— О! — сказал капитан Никсон. — Так это допрос?!

— Пока что нет.

— Ну, тогда еще стаканчик виски.

— Вы уверены, что оно пойдет вам сейчас на пользу?

— Разумеется.

— А я вот не уверен.

Переглянувшись, молодые люди немногословно попрощались и тихо удалились.

— Насколько я понял, никаких обвинений мне не предъявлено? — поинтересовался капитан Никсон, посмотрев им вслед.

— Пока нет, — заверил Транг. — Но при стараниях юристы, конечно, найдут подходящую статью. Но не думаю, что дело дойдет до этого. Вы ведь понимаете?

— Понимаю. Суд над искалеченным героем Гвардии…

— Итак, вы не помните разговора.

— Разумеется нет.

Транг вдруг добродушно расхохотался — безо всякой видимой причины:

— Ну, может быть, тогда вы расскажете мне что-нибудь о ней самой? Что-то такое, что послужило бы ее оправданием. Хотя бы в моих глазах, — добавил он. — Хотя я и не знаю, что может служить оправданием хладнокровному убийству сорока человек и уничтожению незастрахованного оборудования на двести тысяч маэлей. Капитан Никсон посмотрел ему в глаза. Это был достойный обмен взглядами, несмотря на то что одна пара глаз являлась протезами, а вторая принадлежала человеку, всю жизнь учившемуся скрывать движения души.

— Оправдания кого и в чем? — спросил один из них. — А что если я скажу, что она чиста перед законом?

— Вы, вероятно, шутите?

— Отнюдь нет! Помнится мне, среди законов Федерации есть какая-то древняя статья, оправдывающая применение оружия против злостных нарушителей частных владений.

— Ну, закона именно с такой формулировкой вы не найдете. Заявляю это вам как дипломированный юрист. Но я понял, что вы имеете в виду. Только каким образом его можно применить в данном случае?