Карты рая - Веприк Дмитрий - Страница 63

— Странный вывод, — сказал Транг, выслушавший все это повествование с неопределенным выражением. — При чем тут человечество, если вина за эту историю лежит, самое большее, на нескольких штабных офицерах?

— Видимо, она сделала другой вывод. И потом, разве виновники этой истории наказаны?

— Гм! Насколько мне известно, нет.

— Мне тоже. А ведь я лицо заинтересованное. Нас просто подставили, как подставляют пешку, чтобы сделать шах королю. Что стоило отозвать нас вовремя или поддержать хотя бы парой кораблей? Я бы и сейчас командовал своим крейсером, мои люди были бы живы, а Сато… Хотя скорее всего это все равно бы случилось.

— Вы как раз собирались рассказать, почему именно это случилось.

Никсон кивнул:

— Она решила вернуться на свой остров. А вернувшись, узнала, что на нем хозяйничают поселенцы. Сначала она решила, что это поправимая беда. Ей все еще казалось, что человек всегда может договориться с человеком. Она все-таки оставалась очень наивной. Первое, что ее встревожило, — колонисты даже не подозревали о своих разумных соседях; Они ведь встретили ее очень гостеприимно, в лучших старых традициях. Как положено на планетах, которые еще не заросли небоскребами. Вы ведь знаете.

— Да, знаю.

— Наверное, она сначала пыталась понять, что случилось. Задавала вопросы. Было очень трудно поверить, что в первые же часы после высадки вся популяция аборигенов была истреблена с помощью киберохотников. И когда она убедилась в этом, ей осталось только применить против убийц древний закон — око за око, зуб за зуб. И истребить безжалостных двуногих тварей.

Ей это очень хорошо удалось.

— Ну что вы хотите, гвардейская подготовка. Плюс врожденные способности. Она была исключительно талантливой девочкой.

— А этой талантливой девочке случайно не пришло в голову, что колонисты, в сущности, ни в чем не виноваты? Они начали обживать остров. Со дня на день должны были прибыть женщины и дети. Они просто провели стандартную процедуру очищения местности. И не было их вины, что аборигены не обладали признаками, по которым можно угадать их разумность. Колонисты, скажем так, просто ошиблись.

Никсон пожал плечами:

— Тем хуже для них. Те парни, которые подставили наш крейсер, тоже как будто ошиблись. Слишком много всяких ошибок. Почему бы не дать право на ошибку и Малышке Сато?

Транг задумчиво посмотрел на него.

— А куда она отправилась потом? — спросил он, оставив предыдущую тему.

— Не знаю. А если бы и знал… Вы понимаете меня, полковник?

— Я уже устал отказываться от навязываемого мне чина. Вы специально меня так называете?

— Возможно, это результат травмы мозга. Нарушена какая-то особая область, ведающая чувством субординации. Вы не знаете, есть ли в мозгу такая область?

— Я ведь не нейрохирург. Итак, вам неизвестно, куда она отправилась. И как же вышло, что вы с ней встретились?

— А! — сказал Никсон. — Вот это лучше всего спросить у нее самой. Дайте-ка еще стаканчик.

— Будьте здоровы, — сказал Транг, исполнив просимое. — Вы попытались оправдать ее в моих глазах. Должен вас огорчить, вам это не удалось. Клянусь Великим Огнем, я постараюсь ее найти!

Прежде чем взять стаканчик, капитан Никсон сделал жест, оставшийся непонятным: достал из кармана и надел темные очки.

— О! — сказал он. — Не сомневаюсь в вашей решимости. Маленькая Сато очень рискует. Жаль, что я калека, и жаль, что мы здесь. А иначе я бы собственными руками вырвал вам сердце, чтобы вы не угрожали той, которая стоит больше, чем все ваши нетленные ценности. Ваше здоровье, господин Транг!

Стоявшая на перекрестке огромная расцвеченная гитара выдержала пулеметную очередь, но с грохотом рухнула, когда ракета угодила чуть повыше фундамента.

— Теперь еще один «Макдоналдс», — сказал Рамос. — Не так ли, дон Диего?

Лежащий на полу хвостового отсека обладатель звучного имени и пышных усов, неуклюже ворочаясь, перевернулся с живота на спину. Благодаря нахлобученному на его голову переговорному устройству разговор протекал без помех.

— Ты смертник, Рамос, — сказал он. — И я тоже, раз связался с тобой. Я не думал, что ты настолько свихнулся, что решил в одиночку очистить Лас-Вегас.

— Ничто не расслабляет нас так, как сомнения в себе, — изрек Рамос. — Что касается тебя, то ты просто не имел выбора. Я же принадлежу к породе людей, которые не любят вставать из-за стола, не сорвав банк.

— Если бы ты пожил в Вегасе, майор, то понял бы, что это как раз очень распространенная порода. Большинство заканчивают тем, что выходят на углы и выпрашивают баксы на обратную дорогу. А туда, куда ты попадешь…

— Посмотрим. Скажи-ка лучше, почему ты расставил радары на крышах «Макдоналдсов»?

— А тебе хотелось, чтобы они стояли на «Пирамиде» или «Тропикане»?

— Убедительно. Кстати, мы у цели. Дай-ка постреляю я, Чак.

Тарелочку радара на крыше закусочной Рамос заметил сразу. Для начала он отправил парочку снарядов по вывеске и, выждав, пока прекратится беспорядочное бегство пестро одетых посетителей, пустил ракету. Возможно, подождать следовало чуть подольше, потому что за мгновение до того, как изнутри вырвалось пламя, разнося вместе К со стеклами и рамами все сооружение, из дверей выскочил еще кто-то. Рамос разглядел силуэт, скорее женский, чем мужской, скорее длинноногий, чем приземистый, и скорее юный, нежели пожилой. Перекатившись по земле и пропустив над головой огненный вихрь и кувыркающиеся обломки, незнакомка вскочила и замахала руками. Уже разворачивая вертолет, Рамос вспомнил, где именно видел похожие движения.

— Стоп! — сказал он. — Эту киску мы берем с собой.

— Ты уверен? — спросил второй пилот. — Зачем она тебе понадобилась?

— Она может оказаться очень ценным информатором, — объяснил Рамос. За время совместной работы второй пилот постепенно привыкал к странностям напарника. Но недостаточно быстро.

— А киска что надо, — сказал он чуть погодя. — Насколько я могу разглядеть.

Рамос сбросил веревочную лестницу.

— Знаешь, что я тебе скажу? Между нами говоря, не люблю высоких блондинок с большой грудью, а нравятся мне хрупкие темноволосые девушки с задумчивым взглядом. Но только не проговорись ей.

— Так ты ее знаешь?

— Видимо, да.

— Однако же! — сказал второй пилот. — Где она научилась так ловко лазить по лестницам?

— В цирке, наверное, — ответил Рамос. — Держи управление.

Первых слов девушки он не расслышал. Кажется, речь шла о гамбургере, который ей не дали доесть, и о чьей-то безымянной матери. Были на ней шорты и рубашка, завязанная узлом на груди.

— Откуда ты взялась? — спросил Рамос, передавая ей переговорное устройство.

— С неба, — сказала она. — Хорошо получилось, что я встретилась с тобой тут.

— Да, неплохо. — Рамос повел вертолет в сторону окраины. — Не считая того, что я мог тебя поджарить вместе с заведением.

— А что здесь делаешь ты?

— Совершаю подвиги. Во славу страны гордых и сильных. Да будет тебе известно, что я успел стать национальным героем, так что если мы с тобой сейчас сгорим среди обломков, то мне уже зарезервировано место на Арлингтонском кладбище.

— А мне? — поинтересовалась девушка.

— Не уверен, но думаю, что нас похоронят вместе. Когда с обгоревшего железа соскребут остатки, трудно будет отличить твои от моих, поэтому они не захотят никого обидеть.

— Тебе-то с этого какая польза? — спросила она. — Какая разница, на каком участке земли зароют твои обгоревшие кости?

— Пустяк, конечно, — сказал Рамос, — но приятно. Это один из предрассудков, но на таких предрассудках держится мир. И вообще, перестань делать вид, будто удивляешься таким вещам, а то мой друг подумает, что ты и вправду свалилась с большой высоты. Кстати, знакомься, это Чак, стопроцентный американец. А этот, в наручниках, тоже неплохой по-своему парень, но, к сожалению, террорист, наркоторговец и вообще вредный тип. А это Джеки, славная девушка и стопроцентная…