Стукач - Вихлянцев Олег Эрнестович - Страница 75

С трудом переставляя одеревеневшие ноги, Кешка Монахов, по-зоновски Монах, а по-милицейски Голубь, подошел к лежащему в углу связанному человеку, глядящему ему прямо в глаза.

– Не ссы, пацан, – хрипло вырвалось из груди Ремизова. – Стреляй.

– Стреляй, – повторил за ним Багаев.

Кешка почувствовал у себя под ребром ствол милицейского пистолета. Иван Иванович стоял сзади и готов был нажать на спусковой крючок. Монахов не сомневался, что, как только он убьет этого связанного парня, Багаев прикончит и его самого. Но все же ничтожная надежда остаться в живых теплилась в его сознании. Подняв ствол на уровень головы связанного, он облизал вспухшим сухим языком верхнюю губу и…

– Стой! – скомандовал Бизон. – Не здесь. Кровищи мне набрызгаете по всей комнате. Тащите его в сад. Там и кончите.

Ремизова подхватили под руки и выволокли из дому. И тут у Монахова началась истерика.

– Не-е-ет!!! – кричал он. – Я не могу! Я не буду! Я…

Багаев изо всей силы ударил его кулаком в лицо. Кешкино тело отшвырнуло ударом на несколько метров в сторону. Иван Иванович тут же подошел к нему и, помогая подняться на ноги, зловеще прошептал в самое ухо:

– Стреляй, идиот! Не бойся!

Находясь в полубредовом состоянии, Монахов приблизился к лежащему на сырой земле Ремизову и… несколько раз выстрелил, не целясь.

– Ну вот! – довольно воскликнул Бизон. – А то все «не могу», «не буду»! Куда ты денешься?

– Труп надо увезти отсюда, – проговорил Багаев.

– Вот ты и увези, – отреагировал на его слова Бизон.

– Помогай! – прикрикнул на Монахова Иван Иванович.

Они вдвоем погрузили убитого в багажник красных «Жигулей».

– А ну вылазь, – обратился Багаев к водителю. – На хрена мне свидетели? – взглянул коротко на Бизона, давая тем самым понять, что не хочет, чтобы кто-то знал о месте захоронения тела капитана Ремизова.

Бизон понимающе кивнул и дополнил свой жест словами:

– Управитесь – возвращайся. Отметим это дело…

Сам Багаев сел за руль. Кешку усадил рядом. Красные «Жигули» выехали за ворота, увозя тело Сергея Ремизова в лесную глушь.

Монахова по-прежнему лихорадило.

– Зачем?! – кричал он, глотая слезы. – Зачем вы заставили меня его убить?! Вы гад! Гад! Гад!!!

– А ну заткнись, придурок! – улйбнулся в ответ Багаев и остановил машину. Они к тому времени удалились от виллы Бизона на приличное расстояние. – Иди открывай багажник.

– Нет! Я не буду! – Кешка вцепился в сиденье мертвой хваткой.

– Ну хорошо, – согласился Иван Иванович. – Тогда я сам.

Он спокойно вышел из машины и отпер крышку багажника. Каково же было удивление Монахова, когда оттуда, кряхтя и матерясь, вылез целый и невредимый капитан милиции Ремизов!

– А… как… это?.. – У Монахова глаза полезли на лоб.

– «Каком» кверху! – рассмеялся Багаев. – Патроны холостые!..

…Рассвет вяло телепался меж бревенчатых домов дачного поселка. В комнате никто не спал. За накрытым столом сидело пятеро.

– С крещением тебя, братан! – Соленый чокнулся с Кешкой и заглотил полстакана водки.

Кореец, Бизон и Багаев поддержали тост.

Теперь их было пятеро. Обстоятельства сбили их в одну стаю. Этот день явился первым днем существования мощной организованной банды с четким распределением обязанностей и жесткими внутренними порядками. Группа производителей наркотиков и реализаторы не слились воедино, подчинившись одному руководителю, но образовали крепкий преступный клан, объединенный общими целями и задачами. Волей судьбы сошлись в новом качестве Багаев и Голубь, навсегда похоронив для всех присутствующих тайну их первого знакомства.

– Обкатали! – пьяно посмотрел на Монахова Бизон.

– Точно, – мотнул головой кореец. – Обкатали. – И так же посмотрел на Багаева, который вообще ни на кого не смотрел. Он пил водку, не закусывая.

…Капитан Сергей Ремизов в это время докладывал начальнику Управления уголовного розыска ГУВД Ленинграда об удачно проведенной части операции по непосредственному внедрению в преступную группу Бизона подполковника милиции Багаева.

– Да… – потер подбородок генерал. – Думаю, это все затянется надолго.

– Почему? – искренне удивился капитан. – День-два… ну месяц от силы! Они ж теперь Багаеву верят безоговорочно! Раскроют перед ним все карты, как миленькие! А там их и брать можно!

– Прыткий ты больно. Насчет веры скажу: не верят они вообще никому. Даже самим себе. И слово к делу не пришьешь. Нужна крепкая доказательная база. А потом, бриллиант. Ты что ж, думаешь, Соленый так его всем и показывать станет? Не-е-ет, брат. Когда и где он засветит камушек, никому не известно. А наше дело – не ждать сложа руки, а собирать материал для будущего обвинения. Найдет Багаев бриллиант – хорошо. Тогда мы их скопом и прихлопнем. Но одновременно необходимо вести работу по установке всех без исключения преступных связей Бизона и их устранению либо нейтрализации. Имея своих людей в банде, мы сможем предупредить ряд преступлений еще до их совершения. Вот что важно. Бизон со своими подельниками теперь под нашим контролем. Придет время, ответят они и за старые грехи, и за те, что еще натворят… А тебя, капитан, нужно срочно переводить из Ленинграда. Не ровен час вычислят они, что жив ты да здоров. И тогда грош цена всем нашим усилиям.

– Погодите! – недоуменно воскликнул капитан. – Я не хочу никуда переезжать из Питера. Может, как-то по-другому решить вопрос?

– Ну во-первых, тебя никто не спрашивает, хочешь ты или нет. А во-вторых, приказом министра внутренних дел ты уже переведен в Главное управление уголовного розыска России. Собирай чемоданы, тебя ждут в Москве.

…Никто из задействованных в операции офицеров не мог даже предположить, на сколько долгих лет затянется их работа по ликвидации банды Бизона.

Близок локоть, да не укусишь. Хитрый и осторожный, Бизон еще долгое время будет успешно обходить капканы, расставленные уголовным. розыском. В его тени спрячется и Соленый. Забегая вперед, скажу: рецидивист Солонов так никогда и не узнает, что ходить ему по этой земле лишь до тех пор, пока в его руках находится заветный камень…