Героин из Вьентьяна - де Вилье Жерар - Страница 47

Но он хотел остановиться в Копенгагене, чтобы купить кое-что из старого серебра. А в Токио его привлекали изумительные броше, вытканные для самых модных кимоно, которые могли бы послужить ему отличными занавесями в маленьком салоне замка в Лицене. Он здорово потратится, но Александра будет без ума от радости...

– Я лечу трансполярным рейсом, – сказал он. Токио, Копенгаген – у него будет всего две посадки. И нет никакого желания останавливаться в Москве. К тому же он чувствовал себя измотанным, и ему хотелось поскорее оказаться в мягчайших креслах ДС-8 компании «Скандинавией». И все же он любил длинные перелеты на линии «Трансэйшн». Там о пассажирах заботятся, балуют их, обеспечивают, что называется, абсолютный отдых. Он взял билет и вышел. Генерал Хаммуан ждал его в Центре национальной документации.

В кабинет лаосского генерала его ввели без промедления. Хаммуан горячо пожал ему руку.

– Нет ли новостей о Ло-Шине? – спросил Малко.

Генерал покачал головой.

– Нет. Мы трижды произвели у него обыск. И ничего не нашли. Все, кто точно знал о его преступлениях, мертвы. Жаль, что в тот день его не было в Хуайсае.

Об этом же подумал и Малко. Китаец, извлекавший наибольшую выгоду из торговли наркотиками, ускользал от заслуженного наказания. Конечно, разрушение лаборатории явится для него тяжелым ударом, но опиумный мак будет расти и в следующем году. Кроме того, во Вьентьяне не будет Малко, чтобы направить на новую лабораторию Б-52.

– Так, значит, Лом-Сават умер, – сказал Малко.

– Да. Его хоронят сегодня во второй половине дня. Не хотите ли присутствовать на церемонии?

Малко не имел никакого желания провожать в последний путь этого любвеобильного и развратного принца.

– Зачем мне туда идти?

Генерал Хаммуан многозначительно улыбнулся.

– Ло-Шин будет там наверняка. Если вы захотите его увидеть...

Это меняло дело. Вопреки здравому смыслу Малко подумал, что у него, может быть, хватит смелости влепить пулю в голову китайца...

– От чего он умер?

Лаосец многозначительно помолчал.

– Я не знаю точно. Позавчера я говорил с его врачом, который заверил меня, что принц выздоравливает. Он начал даже говорить. Вчера, когда я вернулся в город, его слуги сообщили мне, что он был перевезен в свою резиденцию в Луангпрабанге. Даже если он умер от того курса лечения, который вы с ним провели, Ло-Шин в любом случае не простит ему измены...

– Я готов сопровождать вас, – согласился Малко.

Почетные гости, усаженные в три ряда на железных стульях и слегка прикрытые от солнца навесом из зеленой ткани, обильно потели. Большинство из них были з пиджаках и при галстуках, что граничило в этих условиях с бесчеловечной пыткой.

Весь Вьентьян присутствовал на похоронах принца Лом-Савата, включая и членов Национального собрания. Церемония проходила во дворе пагоды. Гроб из черного дерева, украшенный массивными серебряными ручками, стоял уже на приготовленной для костра кладке дров.

– Смотрите-ка, это очень странно, – заметил генерал Хаммуан, – обычно тело заворачивают в оранжевую ткань, а не укладывают в гроб.

Между приглашенными мелькали девочки, разносившие бутылочки с пепси-колой. Малко и генерал Хаммуан, стоя в задних рядах толпы, не спускали глаз с уродливого черепа Ло-Шина. Важный и сосредоточенный, китаец сидел в первом ряду, затянутый в белый костюм. Вокруг гроба на специальных подставках было разложено множество венков. Самый пышный из них был от Ло-Шина.

Бонза с бритым черепом, одетый в богатый шафрановый халат, приблизился к гробу, неся в руке факел. На дрова было уже вылито около двухсот литров бензина. По обычаю сожжение длится лишь несколько минут. Бонза произнес ритуальные слова, повернулся к толпе, поднял факел и бросил его под гроб. Послышался мощный «хлопок». Желтое пламя взметнулось на десять метров, поглотив шикарный гроб.

В течение нескольких минут доски гроба пылали, весело потрескивая на глазах у сосредоточенно молчавшей толпы. Бонза отступил на несколько шагов, сторонясь вырывавшихся из костра языков пламени, и принялся читать молитву. Наиболее почетные гости, сидящие в первом ряду, начали потеть еще сильнее под обжигающим жаром, идущим от костра.

Вдруг гроб с шумом треснул, и горящие доски отлетели на несколько метров. В толпе послышались крики. В пламени виднелись очертания гигантского белого слитка, изготовленного по размерам гроба, – и никаких следов тела.

Хаммуан выругался и ринулся к костру. Бонза, словно завороженный, смотрел на маленькие блестящие ручейки, которые начали стекать из гроба в костер.

– Но это же серебро, – воскликнул генерал, потрясенный таким расточительством.

Хаммуан и Малко смотрели на это зрелище, онемев от изумления.

– Это самый большой слиток серебра, который я когда-либо видел, – сказал лаосец.

Пламя бушевало все сильнее. И теперь гигантский, чудовищный слиток серебра походил на огромный кусок тающего мороженого. Мороженого ценой в несколько миллионов.

Серебро текло, покрывая землю блестящими плашками, которые быстро застывали. Все присутствующие встали, стараясь получше разглядеть, а более всего готовясь к финальному броску, когда серебро чуть остынет. Ведь серебро, как и деньги, не пахнет...

Внезапно толпа дружно взревела, а затем тоненько закричал бонза.

Из расплавленного серебра показалась рука. По мере того, как металл стекал вниз, на костре сквозь дым и пламя вырисовывались контуры человеческого тела. В передней части гроба отвалился массивный кусок металла, и на долю секунды Малко явственно различил грушевидную голову принца Лом-Савата. Под воздействием жара рука мертвеца вдруг поднялась, и толпа с криком отхлынула от костра. Казалось, Лом-Сават попытался вырваться из своей серебряной оболочки. Еще через несколько мгновений стекающий металл открыл огромный живот покойного... И стал ясно виден воткнутый в него по рукоять кинжал. Принц Лом-Сават умер не от сердечного приступа.

Вокруг костра распространился тошнотворный запах горящего мяса. Расплавленный металл продолжал стекать, но теперь к нему примешивался человеческий жир. Генерал Хаммуан нагнулся к Малко.

– Посмотрите на Ло-Шина.

Скрестив руки на животе и полуприкрыв глаза, китаец безотрывно смотрел на костер. Похоже, он наслаждался спектаклем.

– Ло-Шин никогда не любил предателей, – заметил Хаммуан. – Вот вам пример, который навсегда запомнят мео...

Пораженный увиденным, Малко продолжал наблюдать, как триста фунтов тела принца Лом-Савата исчезают в желтоватой магме.