Застава - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 129

Магда проснулась от выстрелов в замке и вздрогнула. Сначала она испугалась, решив, что немцы раскрыли планы отца и теперь казнят его за соучастие в убийствах. Но эта страшная мысль тут же исчезла. Доносящаяся из крепости стрельба не была стройным залпом по команде офицера. Это были звуки стремительного и ожесточенного боя.

Однако сражение оказалось на редкость коротким.

Съежившись под одеялом на сырой земле, Магда заметила, как потускнели звезды на светлеющем небе. Последние одиночные выстрелы очень скоро растаяли в прохладном предрассветном воздухе. Кто-то или что-то одержало в замке победу, и Магда могла поклясться, что победителем вышел именно Моласар.

Она поднялась и подошла к Гленну. Дыхание его было частым, на лице выступили мелкие капли пота. Девушка сняла одеяло, чтобы проверить раны, и тихо вскрикнула: все тело Гленна было окутано нежным голубым сиянием, исходящим от клинка, который он по-прежнему крепко прижимал к груди. Магда осторожно коснулась его рукой. Пламя было совсем не горячим, но на пальцах оставалось приятное ощущение тепла. Вдруг под разорванной рубашкой Гленна она почувствовала какой-то маленький тяжелый предмет, напоминающий по форме наперсток, и тихонько вынула его.

В тусклом утреннем свете ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что же именно за предмет катался сейчас по ее ладони. Это был маленький кусочек свинца — пуля.

Магда снова провела руками по телу Гленна и обнаружила еще много таких же свинцовых кусочков. А ран теперь было уже значительно меньше. Большинство из них успели зарасти, и на их месте остались лишь крошечные шрамы, там где раньше зияли рваные кровавые дыры от пуль. Нащупав на животе Гленна небольшую твердую опухоль, Магда приподняла над ней рубашку и увидела растущую на глазах выпуклость, вокруг которой исходящее от клинка сияние было особенно ярким. Через несколько секунд выпуклость прорвалась, и из образовавшейся ранки медленно выпала еще одна пуля. Зрелище было настолько же необычным, насколько и прекрасным. Клинок своим голубоватым пламенем вытягивал из Гленна смертоносный металл и тут же залечивал раны! Магда с благоговением продолжала наблюдать за этим.

Наконец сияние стало гаснуть.

— Магда...

Услышав его голос, она тут же вскочила на ноги. Сейчас он звучал более уверенно, чем когда она укрывала своего возлюбленного одеялом. Но Магда снова укутала его, подоткнув одеяло со всех сторон. Глаза Гленна были открыты — он смотрел в сторону замка.

— Отдохни еще немного, — прошептала она.

— Что там происходит?

— Там была стрельба — и довольно сильная. Гленн застонал и сделал попытку подняться. Но Магда легко уложила его назад. Он был еще слишком слаб.

— Мне надо идти в замок... чтобы остановить Расалома.

— А кто такой Расалом?

— Тот, кого ты и твой отец называете Моласаром. Он просто переставил буквы в своем имени... А настоящее его имя — Расалом. И я должен остановить его!

Он снова попытался встать, но Магда опять воспрепятствовала этому.

— Уже почти рассвело. А вампиры не выходят никуда после восхода, поэтому...

— Да он боится света не больше, чем мы с тобой!

— Но ведь вампиры...

— Никакой он не вампир, Магда! И никогда им не был! А если бы был, — в голосе Гленна зазвучали нотки отчаяния, — мне б даже в голову не пришло его останавливать.

Магда почувствовала, как холодная лапа ужаса поползла по ее спине.

— Как не вампир?

— Он лишь источник легенды о вампирах, их далекий прообраз. Но то, чем он питается на самом деле, не так просто и очевидно, как человеческая кровь. Легенды рассказывают об этом только потому, что так легче понять это зло, ведь кровь можно и увидеть, и потрогать. А то, чем питается Расалом, невидимо и неосязаемо.

— Так ты именно об этом хотел рассказать мне перед тем как... пришли солдаты? — Ей не хотелось вспоминать весь этот кошмар.

— Да. Он тянет силы из человеческой боли, жестокости и несчастья. Он, конечно, может кормиться и агонией тех, кого убивает сам, но ему гораздо приятней наблюдать, как один человек совершает насилие над другим.

— Но это же смешно! Как можно питаться такими вещами? Они ведь... такие нематериальные!

— Но и солнечный свет тоже «нематериальный», а цветок растет в его лучах. Поверь мне — Расалом действительно питается тем, что невидимо и неосязаемо. Он питается злом.

— То есть, он похож на змея-искусителя?

— Ты имеешь в виду дьявола? Сатану? — Гленн чуть заметно улыбнулся. — Оставь на время все известные тебе религии. Здесь не в них дело. Расалом появился гораздо раньше.

— Я не могу поверить...

— Он живет еще с доисторических времен. Он говорит, что ему пятьсот лет и что он вампир, потому что это подходит и к истории замка, и к легендам этой страны. А еще потому, что такие рассказы сразу же вызывают страх — и он наслаждается этим. На самом же деле он гораздо старше, чем утверждает. Все, о чем он поведал твоему отцу, — абсолютно все! — это чистая ложь. Кроме одного: сейчас он действительно еще слишком слаб и должен восстанавливать свои силы.

— Неужели все? Но ведь он спас меня! И вылечил отца! А как же те деревенские жители, которых майор взял заложниками? Их бы наверняка расстреляли, если бы он не спас и их тоже!

— Никого он не спасал. Ты рассказывала мне, что он только убил тех двоих солдат, которые охраняли заложников. Но разве это он освободил их и выпустил из замка? Нет! В это время он развлекался, послав двух мертвых эсэсовцев прямо в комнату их майора, в результате чего тот чуть не сошел с ума от страха. Заодно Расалом пытался спровоцировать этим Кэмпфера: он надеялся, что после убийства часовых все заложники будут тут же расстреляны. А от такого зверства майора его силы сразу бы удвоились. Ведь после пятисотлетнего заточения ему надо было побыстрее прийти в нормальную форму. Но, к счастью, обстоятельства сложились так, что все заложники остались в живых.

— В заточении? Но он рассказывал отцу... — Магда не договорила. — Неужели это тоже ложь?

Гленн кивнул.

— Расалом не строил этот замок, как он, кажется, утверждает. И, разумеется, он в нем не прятался. Замок был выстроен специально для того, чтобы заманить его туда, как в ловушку, и навсегда запереть. Кто же мог пятьсот лет назад предполагать, что именно эта крепость или что-либо другое в таком месте, как перевал Дину, будет в двадцатом веке представлять интерес для военных? Или что какой-то идиот сорвет печать с его тюрьмы? А теперь, если только ему удастся выбраться из замка на волю...