Печать Тамирайны - Власова Людмила - Страница 45

Увидев, что число добычи увеличилось, змея радостно присвистнула и нависла над нами, плотоядно высовывая раздвоенный язык. С впечатляющих клыков капала кровь растерзанного пса.

— Бежим! — скомандовал Макар.

Парни кинулись в разные стороны. Я осталась неподвижно стоять на месте, подозревая, что змея на родной территории может развивать бешеную скорость. И в первую очередь кинется за движущимися объектами. Так и оказалось. Макар еще не одолел стометровку, как тварь аккуратно схватила его зубами за рубашку и подняла в воздух, заинтересованно рассматривая добычу выпученными глазами.

— Стреляй, — услышала я клекот Аргуса, и пернатый ткнул мне в руку пистолет.

— Да я ж в Макара попаду! — Моя меткость действительно оставляла желать лучшего.

— Стреляй! Ему лучше от пули погибнуть, чем от клыков змеи!

Резонный довод. Вспомнив многочисленные компьютерные стрелялки-бродилки, из которых мне не раз удавалось выйти победительницей (ну на некоторых уровнях), я прицелилась в туловище твари, сделала поправку на ветер и движения змеи… В общем, пальнула в белый свет, как в копеечку. Ползучая гадина дернулась. Из дырки в ее шее потекла бесцветная жидкость. От удивления чудовище открыло рот. Макар упал на землю.

Надо признать, змея обладала определенным интеллектом. Она сразу поняла, кто причинил ей вред, и бросилась на меня. Я выстрелила еще и еще раз. Да этой твари пули — как слону дробина. Удачным оказался последний выстрел. Морда змеи вплотную приблизилась ко мне, и я пальнула в глаз твари. Чудовище взревело, взметнулось к небу и бухнулось на землю. Туловище змеи несколько минут извивалось в конвульсиях. Я еле успела увернуться от удара хвоста.

Опомнившийся всадник подобрал увесистый камень и с размаха грохнул им змею по голове. Потом выхватил меч и начал рубить твари голову. Парень использовал оружие как топор. Отделить голову змеи от тела он смог только с девятого или десятого удара. Незнакомец вытер пот со лба, снял шлем и поклонился мне:

— Благодарю, прекрасная воительница! Ты спасла мне жизнь. Кто ты и откуда пришла с твоими трусливыми слугами?

Эх, к сердцу женщины льстец всегда отыщет прямой путь! Называть прекрасной даму с синяком в поллица мог только отъявленный льстец. А вот побывавшие в застенках богини Макар с де Моном сейчас, в насквозь промокших драных рубахах и запачканных местной грязью штанах, походили даже не на слуг, а на нищих бродяг.

— Так кто ты, благородная дева? — настойчиво повторил свой вопрос незнакомец.

И что ему сказать, такому любопытному? Лучшая зашита — это нападение.

— А с кем я имею честь разговаривать?

— Наследник верховного правителя Лотарии, принц Эдин.

Еще один принц! Количество особ королевской крови среди моих знакомых росло в геометрической прогрессии. Может, хоть на этот раз количество перейдет в качество? Одетый в подобие черного комбинезона парень лет двадцати — двадцати пяти казался бы симпатичным, если бы не нездоровый сероватый цвет лица. Но принц Эдин хотя бы не трус.

— Меня зовут Вера.

— Какое странное имя, — задумчиво произнес принц. — А что вы трое делаете на запретной равнине?

— Позвольте спросить о том же у вас, принц.

— Я сбежал из Леонарума, чтобы найти помощь в запретных землях, где, говорят, еще остались храмовники. Но за месяц скитаний не нашел здесь ни одного человека. Я уже возвращался во дворец, когда на меня напала эта тварь. Как здесь оказались вы?

Придется сочинять с ходу!

— М-м-м, мы тоже шли во дворец, но заблудились.

— Откуда же вы двигались? — Принц задал очередной вопрос, на который у меня не было ответа.

— Из дома, — сообщила я. — Наши родители умерли, и мы с братьями решили попытать счастья в столице.

— Понимаю, — грустно покачал головой принц. — Наступили тяжелые времена. Конечно, сейчас не так тяжело, как было в первые годы действия Проклятия, но все равно на окраинах королевства не выжить. Не беспокойся, спасительнице наследника окажут достойный прием.

Принц скептически оглядел Макара с де Моном и добавил:

— Твоим братьям — тоже.

Эдин подошел к останкам своего странного скакуна, достал из сумки, прикрепленной к седлу, рог и протрубил. Потом пояснил:

— Леонарум близко. Воины границы должны нас услышать. Мы привезем в город богатую добычу. — С этими словами Эдин указал на тело змеи.

Принц не походил на любителя человеческого мяса, но кто его знает, может, под добычей имелись в виду и мы? А достойный прием предполагает, что меня зажарят с почестями, соответствующими моим заслугам?

Пока мы дожидались воинов границы, я устроила небольшой совет. Эдин деликатно постоял в сторонке, пока мы с Аргусом, Макаром и де Моном обсуждали план действий. Мне не хотелось идти в неведомый дворец к людоедам (если богиня не соврала о гастрономических пристрастиях жителей этого мира), но другой выход (остаться под дождем) казался еще менее привлекательным. Аргус предсказал, что все у нас в Леонаруме сложится удачно, если мы будем побольше слушать и поменьше говорить.

Вскоре к месту нашей стоянки прискакал отряд воинов на рогатых псах. Часть их осталась разделывать тушу змеи, остальные сопровождали нас во дворец. Путешествие на рогатом скакуне в Леонарум я не забуду никогда. Меня трясло, подбрасывало и шатало из стороны в сторону. Желудок норовил вывернуться наизнанку. Поэтому, когда на горизонте показались стены и башни довольно убогого средневекового замка, я почувствовала себя невероятно счастливой.

Счастлив был и отец Эдина, верховный правитель Лотарии Кудан — тощий верзила с лицом, исполосованным шрамами. Он тут же велел закатить пир в честь чудесного спасения сына. На время приготовлений к празднику нас отвели в комнату для гостей, дали возможность обсохнуть и принесли поесть. Королевская щедрость Кудана вполне могла соперничать с гостеприимством богини Тамир. Наша трапеза состояла из небольшой миски вареных овощей и нескольких кусков странной субстанции, напоминающей холодец. По вкусу и первое, и второе было отвратительно. Сумел насытиться этим только Аргус. Довольная птица залезла под мой плащ, который я не снимала, чтобы не сверкать обнаженной натурой, и, уцепившись за ремни, заснула. Мы с Макаром и де Моном остались за столом, тоскливо переглядываясь. Спать с голодухи не хотелось. Парни налегали на вино, которого, как ни странно, слуги принесли вдоволь.

— Надеюсь, с праздником они затягивать не будут, — выразила я всеобщую надежду.

— Ага, а то кушать очень хочется, — пожаловался де Мон.

— Просто сил нет терпеть, — вторила ему я.

— А ты хряпни еще вина, — предложил Макар и потянулся к кувшину.

Бдительный слуга, не оставлявший нас ни на секунду, тут же подскочил к столу, перехватил сосуд и наполнил кубки. Дождь, донимавший нас днем на равнине, к вечеру только усилился. Капли с неприятным плямкающим звуком били по крыше и каменным стенам замка.

— Мне страшно, — сообщила я. — Неужели мы никогда не вернемся домой? Мы же сдохнем в этом насквозь промокшем аквариуме.

— Не думай об этом, — произнес Макар. — Живы будем — не помрем.

Недоросль поднял кубок и произнес: «Давай за жизнь!» Мы выпили. Потом добавили еще. Через какое-то время заметно полегчало. Улучшилось настроение, будущее представлялось уже не таким мрачным.

— Эх, с водкой, конечно, не сравнишь, — высказал свои впечатления захмелевший Макар, — но все равно неплохая вещь. Эй, человек, налей еще. Ин вино веритас, как говорится!

Слуга, наливавший вино в кубки, выронил кувшин и задрожал как осиновый лист.

— Что это с ним? — не понял де Мон. — Макар, ты что сейчас сказал?

— Истина в вине, — пожал плечами недоросль. — По латыни: ин вино веритас.

Слуга с воплем выбежал из комнаты.

— Припадочный он какой-то, — предположил Макар.

Но минут через десять в комнату ворвались вооруженные воины, схватили нас и без особых церемоний отволокли к правителю.

— Как вы посмели явиться во дворец? — без предисловий загрохотал Кудан. — Разве вы не знаете, что это карается смертью?