Печать Тамирайны - Власова Людмила - Страница 52

Многочисленные придворные дамы тоже надели новые наряды и увешались аляповатыми драгоценностями. Только Осанна не изменила своему черному плащу. Мужчин при дворе Тараны было немного. Считая принца Нота, семеро. Вся эта компания и составляла Совет благородных, которому меня представили.

Затем королева прощалась с народом. Она вышла на балкон и, заливаясь слезами, долго и трогательно клялась в любви и преданности жителям Микер, рассказывала, как разрывается ее сердце от расставания с ними. Внимали этой речи два-три десятка придурочных с виду горожан, более всего напоминавших приодетых к празднику пациентов психушки. Готова поклясться, что у нескольких слушателей из безвольно раскрытых ртов бежали струйки слюны.

Когда Тарана замолчала, утирая слезы, Осанна тоже достала из рукава платок и громко высморкалась. Это вызвало неожиданную реакцию — горожане бухнулись на колени и хором завопили: «Не покидай нас мать, детей своих!» Мне же захотелось повторить бессмертное высказывание Станиславского: «Не верю!» Уж слишком ненатурально играли и королева, и ее подданные. Но для средневекового менталитета сошло. Слезы Тараны вмиг высохли, и пенсионерка бодро сообщила:

— Только по требованию народа не покину я трон свой!

Крайне утешительное известие!

Турнир не вызвал у меня никаких эмоций, кроме откровенной скуки. Несколько местных и заезжих рыцарей бессмысленно тыкали друг в друга копьями, пытаясь вышибить противника из седла. Интерес к такому виду развлечений во времена средневековья можно объяснить только отсутствием телевизора. Но хилый турнирчик в Микерах уж никак не сравнить с масштабными батальными сценами из современных блокбастеров. Ая-то их немало повидала!

Зато Тарана и Осанна наслаждались зрелищем. Королева сияла, а жрица громовым басом подбадривала победителей и осыпала нелестными эпитетами побежденных. Принц Нот вяло улыбался и иногда (после очередного тычка от маменьки) махал рукой народу. За весь день мой жених не произнес ни слова. Умеет ли он вообще разговаривать?

К счастью, я, как невеста и виновница торжества, сидела в отдельной ложе и могла спокойно зевать и дремать.

— У вашего высочества скучающий вид. Вам не нравятся наши развлечения? — тихо прошипела мне в ухо выползшая из королевской ложи Осанна.

Я подскочила от неожиданности. Эта злая пенсионерка — просто ниндзя какой-то местного разлива. Интересно, как при такой комплекции и таких окованных железом каблуках Осанна наловчилась при необходимости так бесшумно подкрадываться? Ладно, вопрос риторический. Сейчас надо подольститься и похвалить местные обычаи:

— Нет, что вы, многоуважаемая Осанна! Мне очень понравился турнир. Просто за… захватывает! — Я попыталась придать голосу самое искреннее выражение. — Правда, в нашем королевстве подобные развлечения проходят немного иначе. Но я — большая их поклонница. Вот, например, когда наши с Уэллсом играли за путевку на чемпионат Европы, я так орала «Гол!», что аж стены тряслись.

Осанна поперхнулась, откашлялась и, застенчиво порозовев, спросила:

— Кто был гол?

— В смысле, кто забил гол? — уточнила я и честно призналась: — Не помню. Там мужик какой-то гол забил. Или два.

— И вы это видели, принцесса? — ледяным тоном произнесла Осанна.

— Дак ясен пень, видела! Чай не слепая!

Осанна, подхватив полы плаща, широкими прыжками кинулась в королевскую ложу. Добравшись до королевы, жрица что-то прошептала ей на ухо. Тарана побледнела, схватилась за сердце и одарила меня ненавидящим взглядом.

— Дорого бы дала, чтобы узнать, что эта подлая жрица королеве такого понарассказала, — вслух призналась я.

— Договорились, — обрадовался Аргус. — Значит, за тобой должок. Слушай: Осанна сообщила, что невеста принца — нецеломудренная девушка, потому что видела голого мужчину и даже кричала, что он гол. А может, видела и двоих голых мужчин. Ты бы поосторожнее с лексикой, а то доведешь больную царственную старушку до инфаркта.

— Кувалдой эту царственную старушку фиг добьешь! — в сердцах заметила я. — Кто ж знал, что эта карга Осанна так мои слова истолкует! Кстати, а ты как услышал, что она сказала?

— А у меня слух хороший, — лениво откликнулся Аргус. — Вот сейчас, например, Тарана говорит, что ты ей сразу не понравилась, потому что тебя даже тварь из жезла не взяла. По словам королевы, по твоей блудливой мо… лицу с синяком видно, что у себя в королевстве ты из постели в постель прыгала. Избавиться от тебя свекровь собирается, как только принц на войну уедет. Народу сообщат, что новая принцесса загнулась от тоски по мужу.

— Блин, тоже мне Ярославну нашли! Может, им еще на заборе поплакать? — сквозь зубы процедила я, возмущенная жесточайшей несправедливостью обвинений. — Да по кому тут тосковать-то? По этому недомерку?

В это время в королевскую ложу проскользнул стражник и подал Таране свернутый трубкой лист бумаги. Королева развернула послание, прочла его и, нахмурившись, начала что-то рассказывать Осанне.

— Аргус, о чем это они?

— Пришло донесение из расположенного неподалеку от столицы селения. Этой ночью там объявилось чудовище, сожгло три сарая и местный храм богини Тамир, а также ополовинило съестные запасы тамошнего старосты…

— Ну наконец-то! — обрадовалась я. — Связь здесь на букву «х», но не хорошая. Это ж полсуток прошло, прежде чем они раскачались. Но все равно Полкан — молодец!

В этот момент в глазах у меня потемнело. Звуки слышались приглушенно, как сквозь слой ваты. Изображение пропало вовсе. Я испуганно вжалась в кресло. Только этого мне сейчас не хватало! Если ослепну в этом медвежьем углу, то уж точно можно прощаться с жизнью. Грудь пронзила волна острой боли. На лбу выступил холодный пот. Приступ продолжался минуты две, но это время показалось мне вечностью. Наконец боль исчезла и зрение вернулось.

— Что с тобой было? Ты как-то странно побледнела, — заметил Аргус.

— В этом отсталом средневековье где-нибудь продают аспирин? — задала я вопрос, на который заранее знала ответ…

Перед церемонией венчания всем была дана передышка на послеобеденный сон. На сам обед, кстати сказать, не поскупились. Я не только наконец-то наелась и накормила Аргуса, но и сумела припрятать под платьем буханку хлеба и пару бутылок вина. Кто знает, когда еще нас накормят досыта? Вдруг пенсионеркам придет в голову очиститься лечебным голоданием?

От волнения я не могла спать. Да и не собиралась. Первым делом надо было подготовиться к первой брачной ночи. Само бракосочетание не очень меня смущало. По нашим законам оно все равно не имеет никакой законной силы. Вернусь домой — и мой брак закончится как дурной сон. Печатью мой паспорт Тарана с Осанной не испортят. Остался он в таком далеке, куда микерским пенсионеркам не добраться. Ах да, еще клятва любить друг друга в болезни и здравии, горе и радости, богатстве и бедности… Или здесь какие-то другие невыполнимые обещания? Ха! Сложу пальцы за спиной крестиком и поклянусь в чем угодно.

Но вот первая брачная ночь меня беспокоила всерьез. Несмотря на продвинутость и раскрепощенность нашего поколения, венценосный юнец не вызывал у меня никаких сексуальных побуждений. Такой супруг вполне способен испортить девушке всю жизнь. В особенности половую. Значит, надо его от меня изолировать, хотя бы на одну ночь. А завтра пусть едет на войну — подвиги совершать! И без мировой славы чтоб не возвращался!

Я выбрала из кучи дров, сваленных у камина, бревнышко поудобнее, обернула его тряпкой, чтобы не нанести молодожену смертельных увечий, и засунула под кровать. Оглоушу, а утром объясню, что мальчонка сознание потерял от восторга.

Нового платья для венчания мне, как выяснилось, не полагалось. Как и фамильных драгоценностей королевской семьи. На фоне увешанных побрякушками придворных дам королевы и самой Тараны я выглядела очень бедной родственницей. Поэтому сняла с цепочки кольцо, доставшееся мне по наследству от Федора, и нацепила на палец. Все же типа драгоценность! В первую секунду мне показалось, что перстень великоват и вот-вот соскочит с безымянного пальца. Но потом он словно уменьшился в размере, плотно обхватив палец. Колдовство, однако!