Печать Тамирайны - Власова Людмила - Страница 57

Но одно дело — кувшин и корыто, и совсем другое — нерукотворный бассейн с нагретой солнцем водой. Вот только как долго я продержусь здесь без шампуня от перхоти? Кажется, кожа на голове уже начинает зудеть и чесаться. Естественно, вслед за перхотью нагрянут критические дни, кариес и повышенное потоотделение. А я в Россию, домой хочу! Да и вообще — полжизни отдам за упаковку аспирина. Хотя, похоже, меня прихватило серьезно: с такими приступами надо бы показаться хорошему врачу. Вот, опять начался озноб.

Я быстро вылезла на берег, вытерлась своим платьем, натянула боди, завернулась в плащ и свернулась калачиком на траве. Нет, у меня наверняка температура под сорок. И галлюцинации начались. Глянув в глаза Аргуса, подошедшего узнать, что со мной, я вдруг вместо птицы увидела симпатичного парня с коротко стриженными светлыми, почти белыми, волосами и сияющими серо-голубыми глазами очень редкого оттенка — смесь серебра, синевы утреннего неба и блеска бриллианта. Кого-то он мне напомнил… Архип? Макар? Фантом исчез так же неожиданно, как и появился. Аргус снова виделся мне нелепой взъерошенной птицей. Только глаза у него были почти человеческие, того самого редкого оттенка.

— Поспи, Вера, тебе станет легче, — с непонятной печалью в голосе посоветовал пернатый и примостился рядом со мной.

Только к вечеру сладкая парочка рептилий решила вернуться из мира грез. Я успела выспаться. Аргус ткнул меня клювом, предупредив о приближении наших влюбленных. Драконы обреченно шли к пещере, то и дело останавливаясь и тыкаясь друг в друга носами. Без умиления на этих многотонных Ромео и Джульетту смотреть было невозможно.

Золотце приподняла меня с травы, поставила на ноги и осторожно подтолкнула к пещере. Я, накинув высохшее платье, зашла в прохладный полумрак, драконша, чуть уменьшившись в размерах, последовала за мной. За ней уныло плелся Полкан. Над ним с ободряющим клекотом кружил Аргус.

В стене пещеры действительно была вырезанная из камня дверь. В замочной скважине торчал маленький ключик. Золотце указала мне на него и выразительно повертела лапой в воздухе.

— А почему бы тебе самой не уменьшится и не открыть дверь? — спросила я.

Драконша смутилась, покраснела и уткнулась мордой в шею Полкана.

— Она хочет сказать, что уже уменьшалась до минимального размера, но тогда у нее не хватило сил повернуть ключ, — объяснил Аргус.

У меня сил хватило. Дверь открылась сразу, и за ней я увидела кусок темно-синего неба, усыпанного непривычно большими и яркими звездами. Золотце восторженно закивала и уверенно шагнула в дверной проем. Потом остановилась, обернулась, посмотрела на Полкана, и из правого глаза ее покатилась слеза. Наш дракон деланно безразлично отвернулся, пряча предательски заблестевшие глаза. Аргус укоризненно глядел на меня. Немая сцена продолжалась несколько секунд, и меня все же прорвало:

— Да вы меня тут совсем за зверя держите? Не, хорошенький поворот: в компании двух драконов и недобитого гуся главным зверем оказалась я. Полкан, я уже взрослая девочка, мне не нужна твоя опека. Если это золотце тебе так нравится — иди вместе с ней, и живите вы долго-долго и счастливо-счастливо.

Драконша радостно запрыгала, Полкан усиленно закивал головой, а Аргус довольно каркнул. Посмотрим, как он закаркает, когда какой-нибудь местный бандюга решит сварить из него суп. А верного Полкана-то и не будет рядом!

Наш дракон шагнул к двери в мир его сородичей и застыл на пороге. Золотце ободряюще лизнула его в шею, и влюбленные вдвоем пошли по залитой звездным светом равнине. Я с тоской смотрела им вслед. Что ж, пусть Полкан будет счастлив. Он заслужил это. А я не могла предложить ему ничего, кроме скитаний по дорогам чужого и для него, и для меня мира.

— Может, уйдем вместе с ними?

В ответ на мое предложение Аргус, пристроившийся на моем плече, ехидно хмыкнул:

— Дорогуша, у тебя явно с головой не все в порядке. Ты хочешь провести остаток жизни в диком мире, где каждый его обитатель-дракон будет воспринимать тебя как экзотическую дичь?

Аргумент птицы показался мне убедительным. Я уже закрывала дверь, когда драконша вдруг взмыла в воздух, развернулась и полетела к нам. Золотце вернулась в пещеру и, смущенно глянув на меня, тихо засвистела. Аргус перевел:

— Драконша не хочет оставаться в долгу перед тобой. Ты слишком много сделала для нее, подарив ей ее возлюбленного. Она желает отплатить тебе тем же.

Золотце утвердительно закивала и вытянула хвост, продемонстрировав вживленный в него камень.

— Драконша просит тебя посмотреть в кристалл и представить себе того мужчину, с которым ты хотела бы находиться рядом.

Ну не знаю я, не знаю, почему мое больное подсознание без предупреждения воспроизвело фейс Романа Коваленко. В тот же миг кристалл взорвался миллиардом сверкающих искр. Их поток подхватил меня и куда-то понес. Аргус возмущенно выругался и еще сильнее вцепился в мое плечо, продрав когтями плащ.

После нескольких секунд сверкающей круговерти я очутилась перед кроватью, на которой лежал полуобнаженный Роман… в смысле, Гиад де Мон. Руки и ноги его были привязаны к спинке деревянной кровати, во рту торчал кляп. На груди багровели свежие рубцы. Кажется, меня занесло на какую-то садомазохистскую оргию. Подтверждал это предположение и интимный полумрак, царивший в комнате. Де Мон с яростью глянул на меня. Почему, ну почему мне вспомнилось именно лицо Романа Коваленко? Почему я не представила себе кого-нибудь другого? Скажем, Путина, Шварценеггера, моего любимого певца Андрюшу Губина или хоть Генку Филашкина? Была бы сейчас дома!

— А вот это не факт, — подал голос Аргус. — Драконша не смогла бы перенести тебя на Землю. Так что ты немного потеряла, но я посоветовал бы тебе оглянуться.

Я повернулась и увидела странную композицию, достойную украсить собой все тот же музей восковых фигур (выставку, иллюстрирующую дикие нравы средневековья). Двое жилистых бородатых мужиков в холщовых штанах и безрукавках из лохматых шкур держали связанного Макара и, раскрыв рот, пялились на меня. Третий (просто клон этих двух) тоже не сводил с меня глаз, застыв над недорослем с занесенным для удара кулаком. Первым из всех присутствовавших в комнате опомнился внук лешего. Он радостно завопил:

— Ну вот, я же говорил, что за мной придут и за меня отомстят!

Крик недоросля подействовал на бородачей как команда «Отомри!». Один из них молниеносно сунул Макару кляп в рот, после чего протестующе мычащую жертву кинули в угол, и вся троица повернулась ко мне.

— Ты кто? — проревел, очевидно, старший бородач.

— Да никто, собственно, — пожала плечами я. — Даже не знаю, как тут оказалась. Простите, что помешала вашим развлечениям. Уже ухожу.

Я начала бочком продвигаться к двери, смутно видимой при свете одного-единственного факела. Но уйти мне не дали. Бородач схватил меня за волосы, притянул к себе и заглянул в лицо, обдав ароматом, до слез напомнившим незабвенный запах «Дебеля».

— Эк, нам седня счастье привалило, — заламывая мне руки, заржал нахал. — Сначала два богатых лоха пожаловали, теперь баба, да и птица на ужин!

Аргус попытался улететь, но двое злодеев изловили его и, связав, подвесили вниз головой на какой-то гвоздь. Меня бородач бросил на пол и начал одной рукой разрывать на мне платье, другой развязывая какие-то тесемки на своих штаны. Ну до чего же примитивны в средневековье формы проведения досуга! И до чего быстро работают мои мозги в кризисных ситуациях! Или это физиономия Романа напомнила о том трюке, который я однажды уже провернула?

От платья остались жалкие лохмотья. Двое подельников бородача подошли поближе, ожидая своей очереди. Секс с ними всеми да еще в присутствии троих свидетелей (включая Аргуса) не входил в мои планы. Можно, конечно, посопротивляться, но долго ли я продержусь против троих мужиков? Де Мон с Макаром не помогут, их опять надо спасать. Справившись с платьем, бородач затормозился на боди. Порвать кожу на совесть сшитого наряда ему не удавалось, поэтому он тупо шарил рукой по моему телу, пытаясь отыскать застежку. Так он до утра возиться может!