Братство волка - Фарланд Дэвид - Страница 117

Сможет ли она выстоять хотя бы против одного Неодолимого? Не говоря уж о целой толпе?

Может, она и сильна, как Неодолимый, но все же должна уступать обученному воину с дарами метаболизма. Такой прикончит ее мгновенно.

— Весна! — снова позвала Аверан. — Пожалуйста, спрячься.

Но Весна не шелохнулась.

— Кровь — да, — яростно прорычала она.

Рот Аверан вмиг наполнился слюной. Девочке еще вчера, когда она смотрела на труп убийцы, хотелось отведать вкуса крови. Овощи почти не утолили голода, и сейчас она вдруг горячо вознадеялась, что зеленая женщина кого-нибудь да убьет.

«Нет, я этого не хочу, — сказала себе Аверан. — Не хочу крови».

— Весна, сейчас же иди сюда! — приказала она.

И тут она услышала звук, от которого вся кровь застыла у нее в жилах. С улицы донесся сухой треск, похожий на тот, что издает гремучая змея, только громче, треск, который она уже слышала однажды — так дребезжат хитиновые щитки на брюхе опустошителя, когда их колеблет воздух. Аверан слышала этот звук, улетая из Башни Хаберд. Там его производили одновременно десятки тысяч опустошителей.

И сейчас один из них стоял прямо за дверью их убежища.

«Он, должно быть, прибежал за мной из Башни Хаберд!» — в панике подумала Аверан. Но тут же напомнила себе, что этого никак не может быть. Она летела на грааке. Даже опустошители не смогли бы ее выследить. Нет, наверное, это просто разведчик.

Аверан слышала, что они часто высылают вперед разведчиков. И предпочитают выходить в летние ночи, когда наверху так же тепло, как у них в Подземном Мире. Нынче же ночью было сыро и холодно — совсем не подходящие для них условия.

А еще она слышала, что опустошители реагируют на звуки, запахи и движения. Если сидеть тут на балке тихонечко и не шевелиться, может быть, ее и не заметят.

Аверан хотелось как-то предупредить зеленую женщину, но страшно было открыть рот.

Опустошитель трещал совсем рядом. Зеленая женщина вскинула голову и радостно закричала, затем подпрыгнула и бросилась вперед.

В открытую дверь вломилось чудовище.

Высотой оно было около двадцати футов, и, как высоко ни сидела Аверан, она могла бы без всякого труда спрыгнуть ему на спину.

Огромная голова его была размером с повозку, в пасти виднелись ряды кристаллических зубов. Ни глаз, ни ушей, ни носа оно не имело, на затылке шевелились змеевидные щупальца. На лбу и над пастью у него были вытатуированы руны силы. Они излучали в темноте призрачный серебряный свет.

Четыре задние ноги его были темные и тощие, как кости. Передние же массивные лапы заканчивались трехпалыми кистями с кривыми и длинными, как кхивары, когтями.

В одной лапе оно держало оружие, огромный меч с кристаллическим эфесом, вырезанным из кости опустошителя. Слегка изогнутый широкий клинок был в три раза длиннее человеческого роста.

Опустошитель зашипел и взмахнул мечом, собираясь поразить зеленую женщину, но клинок, описав дугу, вонзился в потолочную балку в нескольких ярдах от Аверан и застрял.

Зеленая женщина с радостным воплем кинулась на опустошителя.

Аверан невольно вскрикнула:

— Стой, Весна!

Но та не остановилась. Быстрым движением правой руки она начертила в воздухе какую-то руну и нанесла удар.

Эффект был потрясающий: с громким треском череп лопнул и, прорвав плоть, наружу показались обломки кристаллической кости.

Аверан разинула рот. Подобное было не под силу никакому оружию. Ни боевой молот, ни кувалда — даже в руках воина с двадцатью дарами силы — не могли нанести опустошителю столь страшный удар.

Но Аверан видела это своими глазами.

Опустошитель зашипел от боли и попытался отпрянуть, но двигался он уже с трудом.

Зеленая женщина подпрыгнула и снова ударила его по морде, с тем же эффектом. Звук удара эхом отозвался от балок под потолком.

Опустошитель содрогнулся и упал замертво.

Зеленая женщина вскочила ему на голову, запустила свою изящную руку глубоко в рану и зачерпнула пригоршню мозга.

Из раны заструился ихор.

По слухам, опустошители не имели собственного запаха, они всего лишь имитировали запахи того, что их окружало.

Но сейчас Аверан, от ужаса прилипшая к балке, неожиданно поняла, что от зеленой женщины пахнет опустошителем.

Аромат ихора разлился по всему помещению, жирный и сладкий. Аверан не ела несколько дней. Овощи ее не насытили, и девочка думала, что ей хочется мяса.

Сейчас же рот ее наполнился слюной, как у изголодавшегося человека, который раздобыл наконец корку хлеба.

Вот что было ей нужно, вот чего она на самом деле жаждала.

Аверан заторопилась вниз, не в силах более усидеть на месте. Ей было очень страшно, но запах крови опустошителя притягивал с такой силой, что устоять она не могла и знала, что никогда уже не устоит перед этим соблазном.

Опустошители. Они были необходимой для нее пищей. Но, в отличие от зеленой женщины, сама убивать их Аверан не умела.

Спустившись с балки, она подбежала к трупу чудовища.

«Избавитель от Зла, Праведный Разрушитель» — так звали зеленую женщину. Теперь понятно, что именно она призвана разрушать.

Поняла Аверан также кое-что и о себе. В ее жилах текла теперь кровь зеленой женщины, и они стали схожими по своей природе.

И она уступила отчаянному желанию — забралась на голову опустошителя и начала рвать руками сладкое, теплое, сочное мясо и жадно поедать его.

— М-м-м… м-м-м, — замурлыкала зеленая женщина. — Кровь — да.

— Кровь — да, — согласилась Аверан, запихивая мясо в рот.

Она слышала, что опустошители поедают своих умерших сородичей. При этом к ним переходит магия и сила мертвых, и старики, которые пережили и съели многих своих соплеменников, становятся самыми могущественными колдунами и самыми доблестными воинами.

Наконец-то она нашла подходящую пищу, такую пищу, от которой кровь быстрее потекла по жилам. И с каждой секундой она чувствовала себя все лучше.

«Я не должна этого делать, — сказала себе девочка. — Люди не едят опустошителей. Людей от этого стошнило бы. Я ведь не опустошитель».

Но при этом она ела и благодарила земные силы за такой подарок.

Услышав, что трубят сигнал сбора, Миррима воспряла духом. Ей хотелось поскорее отправиться в дорогу. Везти теперь с собой надо было только двух щенков, и мысль о скачке при луне будоражила кровь.