Братство волка - Фарланд Дэвид - Страница 121

Аверан знала, что опустошители идут в Каррис. Где-то там и была Кровь Верного.

«Бедный Роланд, — подумала она. — Надеюсь, он успеет удрать».

Ей же, чтобы встретиться с Королем Земли, лучше было подняться в горы. Опустошители могли и не пойти туда за нею. Она решила, добравшись до канала, свернуть на тропу мулов, что вела на восток.

Самое главное — держаться на достаточном расстоянии перед опустошителями, которые видят только на четверть мили.

Еще она знала теперь, что, проходя по земле, оставляет энергетический след, призрачное свечение, заметное для опустошителей. Но через полчаса свечение должно было рассеяться. А отпечатки ног опустошители разглядеть не в состоянии.

Они могут выслеживать ее только по запаху.

Старший скотник Бранд когда-то рассказывал ей об охоте на лис.

Герцог Хаберд был из тех, кто платит охотнику, чтобы тот заранее поймал лису и намазал ей скипидаром спину — тогда собаки ни за что не потеряют след.

И лиса, чтобы выжить, должна быть хитрой.

Убегая от собак, она описывает бесконечные круги и завитушки и так запутывает след, что собаки, повторяя его, начинают под конец гнаться за собственным хвостом.

Затем лиса залегает в кустах на каком-нибудь невысоком холме и выжидает, чтобы убедиться в своей безопасности.

Опустошители сейчас играли роль собак, и Аверан нужно было их перехитрить. На тропе вдоль канала она начала петлять и описывать круги и бежала так еще часа два.

Поселений здесь, на равнине к востоку от Карриса, становилось все меньше. Местность эта была знакома девочке по картам, и как-то раз она пролетала над нею на грааке.

Впереди было еще несколько холмов и долин, и затем — горы Хест. Аверан очень надеялась, что в горах холод отпугнет опустошителей от дальнейшего преследования.

Добравшись до конца канала, она пробежалась по лесу, сделала несколько кругов, время от времени влезая на дерево, и возвратилась по собственным следам. Запах ее должен был остаться повсюду. И каждое дерево она пометила словом «берегись!»

Начал моросить мелкий холодный дождь. Аверан вернулась к каналу и, бросившись в воду, поплыла на другой берег.

Зеленая женщина повторяла все, что делала девочка, неуклюже, но старательно. Она тоже бросилась в канал, и тут-то все усилия Аверан едва не пошли прахом.

Весна не умела плавать. Она отчаянно колотила руками, визжала и то и дело уходила с головой под воду. Вынырнув же, с ужасом озиралась по сторонам.

Аверан поплыла обратно, спасать ее, но без дара силы двигалась слишком медленно. И когда добралась до Весны, та вспрыгнула на нее, и они вместе ушли под воду.

Девочка изо всех сил пыталась вырваться на поверхность, но Весна держала ее крепко. Бороться с нею было бесполезно. Тогда Аверан нырнула еще глубже, опустилась на илистое дно канала, затем оттолкнулась и поплыла вверх.

Вынырнула и огляделась. Весна с плеском вынырнула тоже.

Аверан перевела дыхание. И тут зеленая женщина перестала барахтаться и снова погрузилась в глубину.

Аверан испугалась.

— Весна! — крикнула она. — Весна!

Поверхность воды оставалась спокойной.

Несколько мгновений Аверан соображала, что делать. Но тут Весна всплыла в последний раз.

Аверан бросилась к ней, ухватилась за плащ и повлекла за собой к нужному берегу. Голову Весны она старалась держать над водою.

Зеленая женщина закашлялась, подавилась и заплакала, как дитя. Изо рта ее хлынула грязная вода, но они уже добрались до берега. Аверан огляделась по сторонам.

Посох свой она выронила, спасая Весну. Течение здесь было слабым, но все же успело отнести их на четверть мили вниз по каналу. Искать посох, пожалуй, не имело смысла.

Аверан, пошатываясь, поднялась на ноги. Прикинула, что до Карриса — восемь миль на запад и шесть на юг. Ей хотелось на север, но она боялась. Отсюда видны были костры, горевшие на холмах южнее Карриса.

Ветер все усиливался, тучи сгущались. Накрапывал дождь. Да, посоха уже не найти.

«Может быть, повезет и начнется гроза?» — подумала девочка. Опустошители боялись молний, и никто не знал — почему. Но Аверан был теперь известен этот секрет. Молнии ослепляли их и причиняли им боль. Для них смотреть на молнию было все равно, что для человека смотреть на солнце.

«Никто, кроме меня, не знает этого», — думала Аверан. Ведь она сделала то, чего никто никогда не делал: съела мозг опустошителя, и его память перешла к ней.

Но грозы, к сожалению, как будто не предвиделось.

Измученная долгим бегом, девочка двинулась на запад и медленно, но упорно шла вперед еще целый час, хотя даже зеленая женщина начала отставать. За час до рассвета они услышали где-то вдали у Карриса странный гул, от которого задрожала земля. Вскоре проснулись и защебетали птицы в полях. Аверан этот радостный гомон в столь мрачное утро показался совершенно неуместным.

На рассвете она наткнулась на поросший лесом холм близ дороги и решила еще раз сыграть роль лисы.

Она укрылась под высокой сосной в зарослях молодых дубков и папоротника. И стала дожидаться восхода. Отсюда она должна была увидеть огромных чудовищ за несколько миль, если, конечно, те не потеряют ее след.

Весна легла рядом с нею. Аверан подняла полу ее медвежьего плаща и заползла под него. Плащ был насквозь мокрым, но, прижавшись к зеленой женщине, девочка согрелась быстро.

За час до рассвета налетел ветер с северо-восточной стороны, еще сильнее похолодало. Над землей клубился туман, ветер нагнал туч, и с рассветом скорее потемнело, чем посветлело.

Светлее всего было там, где полыхал живой огонь пламяплетов, который разгонял туман у входа на дамбу. Радж Ахтен, стоя между двумя огненными столбами, смотрел вверх, на защитников стен. Позади него злобно сверкали глазами великаны Фрот, боевые псы и Неодолимые.

— Если хочешь сражаться — наступай! — отважно заявил герцог Палдан. — Но если надеешься обрести здесь пристанище, твои надежды напрасны. Мы не сдадимся!

Солдаты рядом с Роландом вскинули оружие и, одобряя эту речь, принялись колотить по щитам мечами и молотами

Рад ж Ахтен удостоил Палдана всего одним взглядом. А затем обвел глазами людей, стоявших на стенах, и на какое-то мгновение взгляд его уперся в Роланда. Роланд невольно отвел глаза. При виде столь вызывающей, горделивой уверенности в себе Радж Ахтена он впервые в жизни ощутил себя действительно полным ничтожеством. И один за другим солдаты опускали оружие, переставая стучать им о щиты.