Братство волка - Фарланд Дэвид - Страница 172

— Я не знал, что здесь опустошители, — Боринсон сказал это больше самому себе, чем Радж Ахтену. — Она ничего не боялась. Мы пытались ее удержать, но она никого не слушала…

Радж Ахтен лишь глухо зарычал в ответ, словно никакие слова не могли передать его ярость.

«Он меня ненавидит, — понял Боринсон. — Я обманом заставил его уйти из замка Сильварреста, я убил его Посвященных. Ему пришлось отступить из Гередона из-за меня и хитрости Габорна. И я привел сюда, на смерть, его жену».

— Ты был достойным противником, — тихо сказал Радж Ахтен.

Боринсон хотел вскочить на ноги и бежать, но куда ему было до Радж Ахтена с его дарами метаболизма!

Радж Ахтен к тому же обладал силой двух тысяч человек. Пытаться сражаться с ним или бежать для Боринсона было все равно, что трехлетнему малышу пытаться спастись от гнева своего отца.

Лорд Волк из Индопала схватил его за лодыжку, дернул и опрокинул на спину.

— Я видел, ты баюкал ее как любовник, — злобно сказал он. — Ты был ее любовником?

— Нет! — вскрикнул Боринсон.

— Ты отрицаешь, что любил ее?

— Нет!

— Смотреть на моих наложниц запрещено. За это надо платить1 — сказал Радж Ахтен. — А ты, ты заплатил, что положено?

Ответить Боринсон не успел. Лорд Волк мгновенно подтащил его к себе и сунул руку под кольчугу и тунику, проверяя, на месте ли его половые органы.

Сэр Боринсон взвыл от такого оскорбления и схватился за кинжал, но Радж Ахтен оказался проворнее.

Пальцы его, твердые, как кузнечные щипцы, стиснули плоть и рванули.

От невероятной, жгучей боли Боринсон на мгновение потерял сознание и выронил кинжал.

Когда Радж Ахтен отдернул руку, сэр Боринсон уже не был мужчиной.

Радж Ахтен отшвырнул его от себя.

Боринсон, впавший в какое-то полубессознательное состояние, скорчился от боли и страха.

— Теперь, — сказал Радж Ахтен, бросив рядом с его головой комок плоти, — я тебя отпускаю.

Аверан изо всех сил старалась раздвинуть челюсти опустошителя. Сверкнула молния, и несколько извивающихся на лету гри прошмыгнули мимо девочки в темную пасть, тоже решив, видимо, что нашли замечательное убежище. Ядовитый запах разложения был так силен, что на лице и на руках у нее вскочили волдыри.

— Помогите! — снова закричала она, надеясь, что кто-нибудь все-таки услышит. Из-за пыльного облака снаружи совсем стемнело.

Тут сердце у нее подпрыгнуло. При свете молнии она увидела Радж Ахтена, в каких-нибудь двадцати футах от себя. Он возвращался оттуда, где были Саффира и Боринсон — девочка слышала, как он обменялся с Боринсоном несколькими резкими фразами.

Последовавшие затем крики Боринсона ужасно испугали ее.

Радж Ахтен прокричал что-то на одном из языков Индопала. Аверан не поняла, что он сказал, но, похоже, он отдал какой-то приказ своим людям. Пыль покрывала его шлем и лицо. Снова сверкнула молния, и Аверан успела его хорошо разглядеть. Это был самый красивый мужчина, какого она видела в своей жизни. И так горделиво держал он себя, столько изящества было в его осанке, что сердце ее затрепетало.

— Помогите! — крикнула она, пытаясь раздвинуть челюсти.

Радж Ахтен бросил в се сторону безучастный взгляд, словно ничего не собирался делать.

Но все-таки, к ее великому облегчению, двинулся на помощь.

Аверан думала, что понадобится несколько человек с рычагами, чтобы открыть эту пасть, но Радж Ахтен, убрав в ножны за спиною боевой молот, раздвинул челюсти просто руками. Затем подал девочке руку и помог выйти, столь любезно, словно она была придворной дамой.

Латные рукавицы его были все в крови.

Тут из-за трупов опустошителей выскочило полдюжины Неодолимых. Радж Ахтен заговорил с ними, произнося слова так быстро, что Аверан было не уследить.

Она поняла только одно слово: «Ордин».

А потом Радж Ахтен и его воины побежали на север. Впечатление было такое, что они просто исчезли. Только что стояли здесь и вот уже, звякнув доспехами, слились в неразличимые пятна вдалеке.

Аверан осталась одна. С неба сыпались земля и пыль. Гремел гром. То и дело вспыхивали молнии.

«Опустошители боятся молний, — вспомнила девочка. — Свет их ослепляет и причиняет боль. Они должны убежать. Во всяком случае я бы убежала, будь я опустошителем».

Тут до слуха ее долетел болезненный стон.

Он донесся оттуда, где она в последний раз видела Боринсона.

Аверан тихонько прокралась вперед, держась под прикрытием трупа опустошителя, и осторожно выглянула из-за его головы. Там во мраке лежали Саффира и сэр Боринсон.

Боринсон был еще жив. Он лежал на боку, свернувшись как ребенок. Его рвало, из глаз катились слезы. А Саффиру покинула ее красота, теперь она казалась обычной хорошенькой девушкой.

Аверан боялась, что ничем не сможет помочь Боринсону и он умрет от своих ран.

— Что с вами? — робко спросила она. — Куда вас ранили?

Боринсон заскрипел зубами, утер слезы с лица. И молчал целую минуту. Потом сказал наконец странным, полным боли и ярости голосом:

— Ты вырастешь, станешь красавицей — но такому, как я, этого уже никогда не понять и не оценить.

«Беги!» — приказала Земля Габорну.

Сидя в пыли, он с изумлением глядел вверх. Ибо даже. не представлял себе, что имеет силу вызывать на помощь животных.

У него на глазах из земли вырвался мировой червь. В небо ударил фонтан пыли и камней. И теперь перед ним, извиваясь и крутясь, возвышалось гигантское туловище в полмили длиною.

Силой взрыва Габорна опрокинуло на спину. Зеленая женщина упала вместе с ним.

Сверкнула молния, увенчав вершину пылевого облака светом, как короной, и корона эта напомнила Габорну на миг его собственную. Опустошители вдруг развернулись и в страхе бросились бежать.

«Уходи!» — потребовала Земля.

На этот раз смерть приближалась к самому Габорну. Такой тяжелой ее пелены он еще ни разу не ощущал.

Сгустилась тьма, свет заходящего солнца затмило необъятное облако пыли и сыпавшихся с небес обломков.

И в этой неестественной тьме, прорезаемой молниями, Габорн вскочил и бросился к лошади, на ходу выкрикивая приказ всем отступать.