Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 23

В дальнем конце сада на солнышке стоял Хроно Габорна. Он, как всегда, наблюдал за происходящим, этот похожий на скелет человек с коротко стриженными волосами, в одеянии цвета ржавчины.

Сам король сидел на камне посреди сада под миндальным деревом. Он был в кольчуге, словно собирался в бой. На нижней стеганой тунике его темнели пятна пота, как будто он занимался тяжкой работой. Хотя он просто разговаривал. Его окружало около тридцати рыцарей в блестящих доспехах, рассевшихся кто где прямо на траве. Их юные оруженосцы бездельничали в сторонке, устроившись в тени. Большинство лордов были мистаррийцы, но девочка заметила еще и несколько чистых щитов, а также двух Неодолимых, уже отказавшихся от курток с красно-золотой эмблемой Радж Ахтена.

Габорн сидел, выпрямив спину, приподняв подбородок, поглощенный оживленной беседой. У ног его сидела королева в платье цвета чайной розы.

И только чародея, которого искала Миррима, Аверан здесь не увидела. Но Миррима уже шепнула что-то ближайшему лорду, и тот кивком указал на постоялый двор.

Она поспешила туда, а девочка остановилась в растерянности, не зная, что говорить и что делать.

Один из рыцарей сказал:

— Говорят, будто обыкновенный простолюдин, парнишка по прозвищу Кирка, убил под Каррисом девять опустошителей.

— Девять? — недоверчиво рассмеялись некоторые.

— Я бы ни одного человека, который уцелел в той битве, не назвал обыкновенным, — заметил Габорн. — И если этот рассказ — правда, я бы с удовольствием посвятил вашего Кирку в рыцари и принял в свою личную стражу. Что вы о нем знаете?

— Он работает на рудниках в Сильвердейле, — отвечал лорд. — Я слышал, что он… ну, несколько простоват.

— Дурачок убил девять опустошителей? — недоверчиво спросил Габорн.

— Именно, одной киркой, — подтвердил лорд Боуин. — Барды Карриса уже сложили о нем балладу. Я бы вам и раньше рассказал об этом парне, но его слабоумие…

— О Силы, хотел бы я, чтобы все были такими дурачками! — воскликнул Габорн. — Я возьму его в стражники!

Рыцари засмеялись, и Аверан тоже невольно улыбнулась. Сделать дурачка стражником Габорн мог, только излечив его от слабоумия, а единственным способом излечения было передать парню дар ума от здорового человека. Зачем же тратить форсибль на то, чтобы вместо одного слабоумного получить другого, притом дорогой ценой для королевства? Ведь форсибли, с помощью которых передаются дары, изготавливаются из металла, встречающегося реже, чем золото.

Но кто знает, как поступит король? Прежде ей приходилось встречать только престарелых герцогов и баронов. Сейчас же она видела перед собой крепкого, высокого юношу с темными волосами и проницательными голубыми глазами, отнюдь не похожего на тех кичливых лордов, что пытаются произвести на людей впечатление своими десятью дарами обаяния.

Она думала, что Король Земли окажется суровым, жестким человеком, занятым своими делами. А Габорн был приветлив и очень мило беседовал с окружавшими его людьми.

Аверан решила, что он ей нравится, хотя и знала, что с ним что-то не в порядке.

Тут с земли поднялись два воина. Одного она узнала по тунике. Он носил цвета Северного Кроутена и мог быть только сыном короля Андерса, принцем Селинором. Вторым оказалась молодая сестра-всадница из Флидса.

— Милорд, — сказал Селинор, — с вашего позволения, мы отправляемся.

Габорн как будто задумался.

— Что ж… опасности я пока не чувствую. Королева произнесла старинное благословение жителей Флидса:

— Эрин, Селинор, да направят ваш путь Победители и да охранят его Светлые Силы.

— И ваш, моя королева, — сказала сестра-всадница.

Габорн повернул голову в сторону Аверан и встретился с ней взглядом. Все умолкли, уставились на нее ожидающе. На девочке все еще была форма наездника. И по лицу Габорна она поняла, что тот боится услышать неприятную весть.

— Слушаю тебя, — дружелюбно сказал король. — Ты привезла послание?

Аверан заколебалась, не зная, с чего начать.

— Ты… забыла его? — так же мягко спросил Габорн.

— Я… — Аверан окончательно растерялась.

— Говори громче, дитя, — сказал советник Габорна. И Аверан залепетала, стараясь рассказать сразу все, что она теперь знала:

— С неба упала зеленая женщина, ее кровь смешалась с моей, и с тех пор все сделалось так странно… Я ела мозг опустошителя. Могу вспомнить многое, ., как опустошители видят, чувствуют и думают Я знаю то, что знают они. В Подземном Мире есть горная колдунья. Ее называют Великая Истинная Хозяйка. Это она послала опустошителей в Каррис. Вы ее не победили…

Рыцари и лорды вокруг Габорна ошарашенно смотрели на Аверан. Кто-то сказал:

— Откуда эта девочка взялась? Я не видел никакого граака. И что она несет?

Аверан и сама понимала, что бормочет невнятицу. Другой рыцарь сказал:

— Да она сумасшедшая.

Он встал и направился было к ней.

Но Аверан вскрикнула:

— Нет!

Габорн поднял руку, останавливая своих собеседников. Затем пристально посмотрел на нее.

— Ты говоришь, что ела мозг опустошителя и узнала то, что знал он?

— Да, — сказала Аверан. — Я ела мозг горной колдуньи, которую вы убили. И знаю то, что знала она. Она явилась, чтобы уничтожить жилы кровяного металла под Каррисом и тем нанести нам ущерб. Но… я слышала крики опустошителей в видениях. Они тоже научились передавать дары.

Габорн на мгновение растерялся. Лицо его стало мрачным и задумчивым. Некогда люди создали учение рун, чтобы обретать силу, подобно тому как обретают ее опустошители, поедая железы и мозг своих умерших собратьев. Но до сих пор никто не знал, что опустошители научились брать дары у себе подобных.

— Скажи мне, — спросил Габорн, — ты знаешь что-нибудь о Месте Костей?

— Да! — воскликнула Аверан. — Так опустошители называют трон, на котором восседает Великая Истинная Хозяйка среди костей съеденных ею врагов! Это в Подземном Мире, возле горящих камней.

Королева издала удивленное, встревоженное восклицание и вскочила.

— А ты можешь описать дорогу туда? — спросил Габорн.

Аверан задумалась. Она помнила долгий поход, опустошителей, шагающих по пещерам Подземного Мира. Но это были только обрывки видений — опасное место, где живут огромные черви, пещеры, полные огня. Скалы и выступы, на которые не взобраться человеку, тоннели, ведущие в бездну. Описать дорогу она не могла.